– Ты с головой дружишь? По-моему, вы еще даже не знакомы… Погоди сейчас представлю вас друг другу, – он подошел ко мне, прислонившейся к стене, с каким-то шелковым цветастым халатом в руках. – Голова, это моя малышка. Малышка, это твоя голова.
– Не смешно, – буркнула я в ответ на его широкую улыбку.
– Смешно, – не согласился он. – Кстати, нашел, что тебе одеть. Вот, – теперь халат был у меня в руках.
– Я не одену такое.
– А что такое? Хочешь в своем платье ходить?
– Оно уже почти высохло…
– Не тупи. Одень это.
– И я как кто буду выглядеть? Как гейша? Ты в своем уме?
– Ага, – он доверительно закивал. – Лучше как гейша. Да одень просто сверху. И пиджак мой давай обратно. Вот, – стянул он с меня пиджак и начал натягивать халат, – видишь, нормально. Это тебе не какая-нибудь рыночная тряпка, вещь достойная.
– Дорогая?
– Да подарили, наверно. Стал бы он себе покупать бабский халат. Кому эта тряпка вообще нужна? Можешь оставить себе, чтобы пол мыть, – раздобрел Шер.
– Не пойдет. Такой материал не подходит для мытья пола, – покачала я головой, – только грязь по полу развозить?
– Да? Не знал. Слушай, а ты поломойкой подрабатываешь по вечерам, да? – издевнулся он.
– Нет. Это все знают.
– Я не знал, – тряхнул он плечами.
– Теперь знаешь, – хотелось по его же методе, тоже потрепать его по плечу, но мне стало как-то страхово, поэтому я просто потуже завязала пояс халата и приготовилась слушать, как он будет звонить. – Ну, Артем, звони своему другу.
Он замер, легонько улыбнулся про себя, то есть себе, и начал шарить по карманам.
Вот уже минут десять, наверное, шарит и растерянно обшныривает комнату уже в сотой попытке, а я сижу на кровати и стараюсь не накалять обстановку, поэтому молчу и не комментирую.
– @uncensored@! Я его посеял, пока мы с тобой тут в кошки-мышки играли, – недовольно заявил муж.
– Ясно, – выдохнула я.
Почему-то язвить сил уже не было. Да и обвинять не особо хотелось.
– Это ты виновата, – ткнул в меня Шер.
– Ага, – я кивнула, соглашаясь.
– Даже отрицать не будешь?
– Не-а.
– Так скучно, – расстроился он.
– Ничего, скоро нас обнаружат, и… всем будет весело… – обреченно сказала я.
– Мы сейчас выйдем. Я открою дверь! – возбудился Артем.
– Да, конечно. Я в тебя верю. Йу-ху, – произнесено было совершенно безжизненным тоном.
– Не веришь, но это ничего. Сейчас будешь благодарить меня.
– Ага…
Он, без спроса, выдрал из моих волос шпильку, которая и так никакой функциональности не несла – прическа уже давно порушилась – и стал ковыряться в замке. Ну, что ж, удачи тебе, ворюга недоделанный.
– Оп-@uncensored@! – матерно срифмовал взломщик, как только защелка клацнула, и повернул ко мне свой радостный фэйс. – Мы свободны!
В его мечтах, наверное, я должна была исторгнуть радостный клич индейцев племени Тумбы-Юмбы с традиционными плясками и прыжками через костер, а также одарить его комплиментами по поводу его уникальнейших способностей и воистину драгоценных рук, но я всего лишь без энтузиазма сказала:
– Супер…
– Чё так хило? – тут же набычился обнадеженный Шер.
Я лишь поморщилась от этого его плебейско-шелупоньского «чё». Он обратил на это свое внимание, сверкнув глазищами и вздернув нос к потолку, а затем высунул его за дверь. Со скоростью полета тапка за тараканом его очаровательный орган обоняния вернулся в пределы территории комнаты, а дверь оказалась надежно захлопнута, и для большей надежности еще и озамочена34 удачно подвернувшейся под руки палкой, на поверку оказавшейся зонтом-тростью, который прекрасно обустроился на ручках-скобах, несколько примитивных для местной обстановки и атмосферы каменных замков, рыцарей, прекрасных дам… Ах, о чем это я? Если я и дама, то увы и ах, боле не прекрасная… А вот мой рыцарь, в сверкающем брендовом одеянии сейчас мало был озабочен неподходящими дверными ручками.
– Кто поверг тебя в шок? – спросила я, в общем-то, не надеясь на ответ.
Но это и понятно. Мои попытки к сарказму воспринимались людьми неадекватно. Обычно они считали, что я слишком серьезна для подобных шуток и поэтому обижались, принимая мои изречения как стремление обидеть и угнетать. Мол, у каждого бывает плохое настроение, и нечего его так активно демонстрировать. Да и сейчас настроение было препаршивым, честно говоря. Но невероятным образом мой суженный-ряженный воспринял меня если не серьезно, то полусерьезно. А если совсем на чистоту, то в его глазах плескалось нечто похожее на… страх?
– Это не шок. А искреннее желание самосохраниться, чтобы попасть на следующий левел35. Сечешь? – я не секла, хотя он был убедителен. И эти глаза с холодом Арктики, и насупленные брови, и даже набухшая мускулатура, которая явно проступала сквозь пиджак и гипнотизировала своей окаменелостью – все говорило о его обстоятельном тоне. Мой припадочный мертвецкий настрой унесло вместе с кочующей стаей диких куропаток, бешено и целенаправленно улепетывающих от стрельбы браконьеров, куда-то за горизонт.
