Не решаясь отвести взгляда от своего недавнего преследователя, я раздумывала, стоит ли мне ответить, ведь тогда псина снова услышит мой голос и, возможно, примет его как сигнал к лишению меня моей какой-нибудь неотъемлемой (да! Я может и собственница жуткая, но мне кажется, что недостатков в моем теле, от которых стоит избавиться, нет) части, или мне стоит промолчать, лишь покачав головой, мол, все в порядке, хотя ведь не в порядке, а значит, отрицательно помотать ею и промычать нечто не вразумительное, как австралопитек. Мне бы еще дубинку держать в руках наперевес и не мыться с месяцок, а волосы не мыть и не расчесывать так вообще последние лет пять, или хотя бы год, и можно отправлять прямым рейсом VIP-класса прицельно в древнекаменный век, скажем, в эпоху раннего палеолита.
– Посмотрите на меня! Девушка, очнитесь, я здесь, – мой неожиданный спаситель щелкнул пальцами перед моими глазами. – Де-вуш-ка! Вы меня слышите? У вас шок? Эй, ну конечно, вы молчите, у вас точно шок. Нужно «скорую» вызывать, – он потрепал меня по щеке, вернее, ему казалось, что он меня легонько треплет, приводя в чувства, на деле – мою кожу жгло оплеухами, что весьма действенно сказалось на том, что я нехотя, с опаской перевела взгляд, и то для нервного шиканья в его адрес.
Ага, мне до сих пор кажется, что он своими криками спугнет затаившееся животное. А кому, как не мне, заядлой собакофобке, знать, на что способны эти хитрые зверюги. Причем, фразы о «скорой» я как-то не услышала. Есть же проблемы важнее, поэтому не зациклилась на том моменте, когда он собирался вызвать карету помощи пострадавшей.
Возможно, я бы разразилась гневной тирадой, если была бы хоть немного, на одну десятую часть, Лесей или Соней. А не поперхнулась, не закашлялась бы от горечи своих резких слов, которые начали зреть в моей голове. Парень, мой спасительный «шкаф» оказался именно молодым симпатичным представителем мужского рода, излучал всем своим видом желание помочь, а в теплых цвета северно-ледовитого океана глазах, я то всегда предполагала, что этот цвет холоден, типа самый замерзший из всех океанов, плескалось истинное переживание и даже сострадание. Наверное, именно это сопереживание растопило холод льдов. Ох, черт бы побрал мою немереную впечатлительность. Резко захотелось утешить бедного человека, чтобы он перестал меня жалеть… и бить.
– Очнулась! – удары прекратились, уступив место широкой улыбке. – Как ты? Тебя Пушистик напугал? Согласен, он немного впечатляюще выглядит, но он самый добрый и милый пес на планете. Могу поклясться.
А сам «добряга» продолжал пялиться в мою сторону из-за плеча парня. Его слова хоть и были сказаны с должной интонацией, внушающей доверие, а может все дело в его приятном голосе, который, я могла бы сказать, пропитан бархатом временами, но в целом он просто сильный, горько-сладкий, если можно так выразиться, с небольшой легкой хрипотцой. Такой индивидуальный. Обычно парням его возраста, а на вид он мой ровесник, плюс-минус (явно не минус) пять лет, присущи совсем другие голоса. Более детские что-ли. Говоря обычно, я подразумеваю лиц мужского пола из своего окружения. А голос этого молодого человека больше похож на взрослый, умудренный жизненным опытом.
Пока я пыталась придумать вразумительный ответ, дабы не показаться партизанкой в состоянии «я сама себе язык отрезала, бе-бе-бе», из-за кустов выскочил будущий пенсионер, хозяин беглеца, который на ходу рвал себе глотку, громко крича на всю округу:
– Пушистик! Пушистик! Стой! Фуххх….. – наконец-то он был обнаружен.
Я дико обрадовалась, что его наконец-то уберут от меня подальше, или я сама уберусь, но, главное, не под его грозным взглядом. На моем перекошенном лице нарисовалась счастливая улыбка, хотя предполагаю, она появилась еще раньше, неосознанно, в ответ на радостную улыбку спасителя от того, что я все же жива.
– Вениамин Аристархович! Как же вы его упустили? – парень укоризненно уставился на хозяина песика, отвлекшись от меня и почесывая за ухом у пса.
– Да я ж… Случайно все… Не заметил… А он… Отвязался и убежал, – путанно стал оправдываться Вениамин Аристархович.
– Девушку напугал, – обвиняюще заметил спаситель.
Бросая свои укоризненные замечания, тем не менее, они не звучали как обвинения, скорее советы, если это вообще считается нормальным давать советы старшим, парень обернулся ко мне и ободряюще улыбнулся, взяв за руку. Моя ладошка утонула в теплой большой ладони, так приятно чувствовать защиту.
– Право, случайно. Совсем… неожиданно… Простите!.. Я буду внимательнее.
– Конечно. А сейчас, вы нас простите, нужно отвести ее в больницу, – он встал, дернув меня за руку, я поднялась следом, точнее подтянулась, словно тряпичная кукла.
– Давайте я отвезу, – не унимался лысеющий экземпляр, который, казалось, лопнет от переполнявшего его чувства вины, теребя в руках поводок.
– Нет, я сам. А вы уж с Пушистиком разберитесь. Прочтите ему лекцию о манерах.
– Обязательно! Прямо сейчас начну. Простите… – Вениамин Аристархович попытался зацепить поводок на ошейнике пса.
