Ошейник очень изящный, выполнен под цвет шерсти, так что не заметен на ее черном фоне. Не удивительно, что и я не углядела его сразу, решив, будто Пушистик его скинул каким-то невообразимым способом. Но пес не давался в его руки, аккуратно изворачиваясь. У него это выходило очень неплохо, пока он не попал в цепкие руки спасшего меня бегуна. Тот ловким движением вкупе с парой ласковых слов, зацепил поводок, предварительно забрав его из дрожащих рук хозяина песика.
– Вот и все,– передал он его Вениамину Аристарховичу.
– Простите, – продолжал лебезить дяденька.
– До свидания, Вениамин Аристархович. Пока, Пушистик.
– До свидания, простите… Ах, Пушистик, Пушистик… Разве можно так себя вести? – начал он читать лекцию, видимо, восприняв слова моего спасителя в серьез, уводя его прочь.
Парень подхватил меня под руку и повел по дороге в обратную сторону.
– Как ты? Можешь говорить? – обеспокоенно прозвучало над ухом.
Да, теперь, вдали от исчадия моих страхов я пришла в норму.
– Да, – прозвучало хрипло, но прочистив горло, я повторила уже четко. – Да. Все хорошо.
– Правда? – он развернул меня к себе, чтобы заглянуть в лицо. – Ты уверена? Я все же склоняюсь к тому, что необходимо посетить больничку…
– Нет! – слишком резко перебила я. – Никаких больниц.
– Тоже не любишь эти пропахнувшие лекарствами стены?
– Ненавижу, вообще-то.
– Понятно. Есть причины?
– Нет, это врожденное наверно. А у тебя есть?
Он неспешно отвернулся от меня, провел рукой по ежику коротких светлых волос и побрел вперед. Я двинулась следом, незаметно для себя залюбовавшись его широкой спиной. Он долго молчал, видимо, решив не удостаивать меня ответом, так что либо я сейчас что-нибудь говорю, либо…
– Тоже самое, – выдохнул он, вновь вперив в меня взгляд. – Я, кстати, Артем, – он протянул мне свою мягкую ладонь, я, не преминув воспользоваться этим, вцепилась в нее, а он галантно чмокнул ее тыльную сторону.
– А я Лена. И, кажется, мне стоит извиниться…
– Точно не стоит. С меня хватило извинений Вениамина Аристарховича, – усмехнулся Артем.
– В свое оправдание скажу одно. Мне жаль, что я отправила ва… – ой, кажется мы уже на «ты». – Тебя, отправила тебя в нокдаун.
– Если тебе станет легче – я тебя прощаю. Но учти, что я не успел даже рассердиться, – он легко рассмеялся. – Так ты значит любительница бокса?
Артем одарил меня легким прищуром глаз, при этом правая бровь воспарила в высоком выгибе так, что на лбу проступили морщинки. Не те, которые говорят о старости, а те, что присущи любому человеку. Никогда не видела, чтобы брови двигались так четко. Определенно, меня это завораживает.
– Нет. Но пару раундов на своем веку посмотрела. По-моему, бокс слишком жесток, – я скривила лицо, вспомнив тот самый бой – первый и последний смотренный мною.
Лицо чемпиона было, словно пропущено через мясорубку и прилеплено на место неумелыми руками детсадовца. Незабываемое ужасающее зрелище.
– Я рад, нет, правда, рад, – начал он оправдываться на мой недоверчивый взгляд, вопрошающий «чему?» – Рад, что больше ты не интересуешься боксом. Иначе мне было бы реально страшно рядом с тобою. Знаешь, меня еще никто не укладывал на лопатки. Считай, это твоя первая победа над чемпионом. Поздравляю!
Артем шуточно пожал мою ладонь, схватив обеими руками, а затем, стремительно выпустив ее, метнулся к клумбе и сорвал цветочек, и вручил его мне с торжественным видом.
– Спасибо.
– Обещаю не претендовать на чемпионский пояс, – продолжил он паясничать.
– Возьму на заметку.
А он вроде хороший парень. Веселый. Интересный. Симпатичный.
Мы молча шли, медленно ступая по тропинке. Солнце, отрываясь от горизонта, начинало свой ежедневный бесконечный путь по орбите. Его не было видно, зато утренние лучики, весело прорывались сквозь листву, играли на наших лицах.
– Значит, Пушистик тебя напугал? – прервал Артем наше молчание.
Я вздрогнула, вспомнив его скалящуюся пасть. Мой сопроводитель обратил на это внимание и уставился на меня выжидающе.
– Да. То есть, нет. Я сама. В общем, я немного побаиваюсь. Собак. Они… Они такие устрашающие, – бросилась я в путанные объяснения.
– Собаки? – как бы не веря моим словам спросил он.
– Ну да. У них клыки. И еще они рычат, – я решила перечислить самые шокирующие качества животных.
– На самом деле они добрые. А весь этот арсенал – для самозащиты.
– Считаешь их беззащитными пушистыми цыплятами в душе?
– Да. Поверь, они никогда не бросаются на людей ради забавы.
– То есть это я сама его на себя натравила? – я типа психопатка и дразнила агрессивную псину, заранее зная о ее способностях лишить меня жизни в считанные секунды?!
– Нет, конечно. Он не хотел наброситься. Мне кажется, он просто прочувствовал твой страх и хотел лишь показать, что тебе нечего бояться. Он не стал бы кусать.
– Знаешь, как-то с трудом верится.
– Зря. Конечно, я не могу тебя убедить в его добрых помыслах. Но я уверен в своих словах.
– И мне бы твоей уверенности, – вяло вздохнула я. – Ты о нем так говоришь, будто он твой.
Артем поумерил свой пыл в оправдании собаки и вновь замолчал.
