– Не мой, – ответил он после небольшого молчания. – Вениамин Аристархович мой сосед. Я знаю Пушистика, можно сказать, «с пеленок».
– Ясно.
А что я хотела услышать? Да, это мой песик, а ты его оскорбляешь, обвиняешь во всех грехах. Что ему это неприятно и отвратительно с моей стороны. Что ж, ему все еще неприятно. Но собачка не его. Мне показалось, или ему от этой мысли грустно? А вот мне всего лишь стало обидно, что в этой истории виновница всех бед я. И это даже не чье-то личное мнение. Общественное Я сама то знаю. И стыжусь, что позволила своим глупым страхам взять верх над разумом. Сейчас, когда пара черных глаз не сверлит меня, признаться в этом стало значительно проще.
– Эй, ты обиделась что-ли? – выдернул меня Артем из активного самобичевания.
– Нет. Это я виновата.
– Тут никто не виноват. Это нормально бояться чего-то. Пусть собак. Да хоть тараканов, – я поежилась, а он метко вспомнил еще один мой давний страх. – Я знаю, как выглядит Пушистик. Все эти прибамбасы типа мощных лап, острых клыков, они ведь являются вроде как антуражем для его чуткой натуры, – это сейчас парень говорит? – Не удивляйся моим высокопарным словам. Знаю, звучит, особенно из моих уст, слишком фальшиво. Или же неуместно. Но я от своих слов не отступаюсь. Собака – друг человека. Если бы ты позволила им войти в твое сердце…
Не знаю, что он там увидел на моем лице, и на сколько оттенков оно побелело, но он резко оборвал оду собакам. А я всего лишь очень ярко представила себе как собака пробирается к моему сердцу. Естественно, физически.
– Возможно… – вымолвила я. – Но когда-нибудь потом.
– Теперь мой черед извиняться. Не в моих правилах навязывать людям свои собственные мысли. Я просто делился.
– Я поняла…
– Но возможно, – уцепился он за мое колебание, которым, однако, я пыталась отгородиться. – Ты бы захотела…
Его речь оборвала незнакомая мелодия. Громкая и ритмичная, привлекающая к себе внимание. Артем вытащил из кармана широких джинс телефон, посмотрел на экран, скривил лицо, мол, звонка от этого абонента ему меньше всего хотелось получать, бровь его снова взметнулась вверх, изогнувшись в задумчивости отвечать или нет, затем на меня, изобразив «прости, но родина-мать зовет», и, извинившись, снял трубку.
– Да, брат. Привет-привет, – радушно поприветствовал он абонента. – Узнал, конечно. В городе? Давно приехал? Я тоже. В парке. Да. Тоже прислал? Почему не удивлен? Еще как. Но это, в принципе, ожидаемо. Ты не хочешь включать его или кто-то из ребят? Я бы на твоем месте не кипишился. Пусть. Или тебя устраивают бэйбики? Вот-вот. Соглашайся. Все, давай. А сколько времени сейчас? Да ладно? Сейчас буду. Конец связи.
Ой, а я и не заметила, как мы добрели до пруда. Ну вот, а я хлеб в погоне посеяла. Бедные уточки, простите, но сегодня завтрак придется добывать самим или же подождите других своих сердобольных фанов.
Артем договорил, а значит, сейчас начнутся новые нападки на меня, предложения как бы побороть мой страх. Почему парню нельзя быть просто милым и хорошим, без всяких бзиков. Не спорю, было бы здорово, если бы я перестала бояться клыкастых, но чувствую, что в предложении в продолжении «возможно, ты бы захотела…» будет нечто из ряда «потихонечку к ним приспособиться».
– Так о чем мы говорили? – вернулся к разговору Артем.
Супер, кажется, мне подфартило, и он забыл то, что собирался мне присоветовать. Надо срочно сменить тему или просто сделать вид, что я и сама не помню.
– О чем? А, не важно… Значит, ты каждое утро бегаешь? – я попыталась состряпать благостное выражение лица.
– Да. Бегаю. Это полезно. Слушай, Лена… Лена же? – я кивнула, он даже имя мое толком не запомнил.
А я уже немножко размечталась, что интересна ему, что он хочет меня спасти от моих страхов… Как прохожему, ему вряд ли захотелось бы этого. А он, в принципе, таковым и является. Так что могла бы и не раскатывать губу.
– Да, Лена.
– Прости. Мне бежать надо. Я с тобою совсем о времени забыл.
– Это мне стоит сказать тебе спасибо, что спас от Пушистика, – звучит, конечно, по-геройски.
– Мне серьезно неудобно, что я тебя покидаю, хотя обещал отвести в больницу, – кажется, он серьезно и ему действительно жаль, но с моих губ уже слетело:
– Ничего страшного, мы ведь уже определили, что больницы – не моя стихия, Антон, – знаю, по-свински, но ведь он сам мое имя толком не запомнил!
Артем стушевался, не ожидая от меня подвоха. Но в момент сориентировался, так как с моего лица можно читать без всяких дешифраторов. Как бы я не хотела скрыть ухмылку, мой виноватый взгляд сам себя выдал.
– Артем, – улыбнулся он с прищуром, который как он уже давно понял, поразил мое сердце.
А я рассчитывала его смутить и раскаяться в рассеянном склерозе.
– Прости, – я тоже улыбнулась, задумывалось смущенно, но вышло бесконечно-виновато.
– Ничего страшного, – вернул он мне мою реплику. – Мы, кстати, не о беге говорили.
Я заткнулась, не зная, что на это ответить. Мысленно захотелось зажмуриться и стукнуть себя по голове. Возвращаться к разговору о собаках не было в моих планах.
– Да? – все, на что меня хватило.
