– Да, – он многозначительно кивнул, – может, дашь мне свой номер, и мы как-нибудь встретимся? – А вот это было неожидаемо мною. Вообще.
– Мы точно об этом говорили? – сказала и закусила губу, ой, дура, надо номер давать, а не откапывать нелицеприятную правду.
– Стопроцентно. Вообще-то, я к этому и шел. Меня лишь прервал звонок.
– А… Так вот оно что, – а я, как обычно, в своем репертуаре понимаю людей неверно.
И почему я втемяшила себе, ложные мысли? Потому что были предпосылки. Надо учиться правильно их расшифровывать. Но, боже мой, он попросил мой номер?! Правда ли это? Предположить, что я ему интересна в общении, кажется совсем из класса нереального. Наверное, ему не хватает друзей. Тоже странное предположение. Ему же только что «брат» звонил. Так что, путаюсь в догадках…
-Так как? Обещаю, собак не будет, – спешно добавил он.
– Здорово! – представляю, какая глупая улыбка сейчас плавает на моем фэйсе.
– Значит, номер?
– Да, сейчас, – я полезла в сумку за ручкой.
Всегда ношу с собою черную гелевую ручку, считаю ее самой удобной для нательных записей. Да, есть у меня небольшой бзик. Делаю пометки на своих запястьях и локтях, когда на запястьях места не остается. Поэтому моя левая рука всегда исписана датами, списками покупок, именами, номерами, адресами, любимыми цитатами, короче, всем тем, что обычные люди записывают в блокнот или записную книжку. Но книжки я всегда теряю. И информацию искать долго. Одним словом, неудобно. Поэтому, привычка, зародившаяся еще в глубоком детстве, пустила во мне свои корни и сейчас находится на вершине своей эволюции, но я не против.
Вот и сейчас, в порыве записать номер, я схватила Артема за руку, притянув к себе, и задрала длинный рукав футболки, оголив локоть. Но здесь уже была надпись. Правда, она сделана не ручкой, а чернилами. Латиница, я сразу узнала одну из своих любимых фраз: «Ignoscas aliis multa,nihil tibi». «Другим прощай многое, себе – ничего». И выполнена очень интересно. Мелким каллиграфическим шрифтом так, что можно взглянуть самому, чтобы напомнить себе в нужный момент сию истину.
– Красиво, – вымолвила я.
– Спасибо.
Артем снова смотрит на меня, щурясь. И не знает, как сообщить, что я мертвой хваткой вцепилась зачем-то в его руку и не спешу отпускать. Это до меня не сразу дошло. В момент, когда я аккуратно под надписью приписала свой номер и подписала имя, а по окончании всего заметила в его руке телефон. Тогда меня и осенило, что я делаю странные вещи. И если он до сих пор относил мое поведение к разряду немного шокированной, то теперь явно позвонит людям в белых халатах, чтобы они забрали меня в желтый дом.
– Ты же… не считаешь странным, что я сейчас… написала…
– Норма. Я руки мыть не буду! – положа руку на сердце, возвестил он. – А теперь, я побежал. Мне, правда, надо. Опаздываю! Пока!
– Пока!
Он сорвался с места и побежал в противоположное от пруда направление. Я же еще некоторое время посидела, разговаривая с уточками. Интересуясь у них, как у настоящих свидетелей нашего знакомства, что они думают по поводу того, что он попросил мой номер. Для меня это в новинку. Но уточки не отвечали и обиженно одна за другой уплыли на другой конец пруда, конечно, я же их не покормила. Я вскоре тоже ушла домой.
Первым делом на повестке дня – завтрак. Но перед тем как двинуть на кухню я зашла к себе, чтобы вложить цветочек в книжку. Будет обидно, если он завянет, а поставив в вазу, я обеспечу ему именно такую нереспектабельную будущность. А мне приятно было бы сохранить его. И, конечно же, я буду ждать звонка Артема. Очень буду…
Поразительно, но мальчишки соизволили появиться на ней лишь ближе к обеду, вместе со мною. Когда мы втроем пытались сдерживать натиск напирающих соседушек, а также вызволить вон Агриппину, они мирно дрыхли в своих кроватях и в ус не дули. Нет, ну надо же…
– Проснулись, неужели? – Соня беспардонна, в прочем, как обычно.
– И хотели бы услышать «доброе утро», – а Егор, как обычно, пытается быть милым.
– Доброе утро! – мрачно возвестил свой приход Стас.
Интересно, а чем он всю ночь занимался? Вероятно, не спал, вон глазища какие красные. Опять всю ночь рубился во «что-то там». И, скорее всего, в наушниках, а значит, не слышал гомона. Егор помахал ему. Я пожелала доброго утра в ответ.
– Кажется, наш красавчик-братик не ночевал дома! – озвучила свои догадки Соня.
– Я ночевал! – искреннее возмущение в голосе Стасика вызвало улыбки, ведь она обращалась к Егору.
– А я нет, – не стал он отпираться.
– Почему? – робко спросила я.
Не то, чтобы я была против его гулянок и возвращений под утро. Я никогда его не осуждала и всячески поддерживала, и все же, как-то не по себе от осознания того, что ему гораздо интереснее проводить время вне дома со своими друзьями и подругами. Егор не заметил того, что я расстроена этим фактом.
– Секрет, – хитро и чересчур бодрым голосом ответил он, делая себе кофе.
Больно надо было. Не хочется – и не рассказывай! Но вот от домашних обязанностей вам, братишки, не убежать.
– А нам кушать хочется… – протянула Соня.
– Не кушать, а есть, – поправил ее Стас.
