– А зачем тогда отнекивалась? Стыдно? И правильно – пить – стыдно! – назидательно пригрозив мне указательным пальцем, изрек братец, но сразу сменил тему, прекратив меня третировать. – Ты же не пьяна, нет? На ногах держишься? Супер, пошли.
Он схватил меня за шкирку и поставил на ноги, а потом потянул за собою в район закулисья, откуда до этого феерично появился.
А коридоры закулисья, меж тем, вовсю кишели жизнью. Здесь группками собрались парни и девушки, бурно обсуждая битву и то, как они выступили, что получилось хорошо, а что не получилось, на какие элементы стоит обратить внимание, одновременно показывая движения. Некоторые стояли красные и злые после проигрыша, кто-то тихо, мирно стоял в сторонке, сосредотачиваясь мысленно или просто с долей пофигизма в характере. Кто-то из этой толпы хлопал Егора по плечу, выражая чувства фразами: «респектоз», «молодчага, братан», «отличный локинг12», а кто-то при его приближении отворачивался, скрывая недовольную гримасу.
Коридоры вели к залу своим особым, длинным, но более удобным путем, таким образом, выйдя из них, до сцены было добраться намного легче и быстрее, чем, если пересекать весь зал по моему пути, которым я добралась до ди-джейской. Оставалось лишь поинтересоваться у Егора, зачем он тащит меня к ней. Хочет приобщить к культуре би-боинга, чтобы я все увидела своими глазами? Вряд ли… Он же прекрасно осведомлен о моих пристрастиях, к которым сия сфера никоим образом не относится. Хотя, он же говорил что-то о помощи. И чем я могу ему помочь?
Мы пробрались к сцене, посторонив сидящих вокруг нее ребят, недавних участников битвы, среди которых я вновь приметила рыжую макушку и, в виду наивности, дернулась к ней, но брат меня не отпускал, протаранив пару стоящих перед ним парней, вышел к противоположному от стоящих на другом конце ребят из FJB краю сцены. Нас стало четверо. Другими двоими оказались Леха и Леон, друзья Егора, с которыми я очень хорошо знакома. И если Леона, в миру Леонида, я была искренне рада видеть, то на счет Алексея такого не наблюдалось. Скорее, чувства к нему были строго противоположны настолько, что первым позывом было развернуться и уйти. Но я осталась. Брат меня выпустил меня из рук, и я оказалась в свободном парении, с радостью ребенка осознавая, что на мне кроссовки, а не те экстремальные туфли, с которых я бы точно навернулась.
