Держитесь, дорогие смертные! полностью

– После очередной починки всего, что мы успели сокрушить при встрече с проходимцами, у системы отопления начались серьёзные проблемы, – вздыхает Даррен. – Похоже, какая-то батарея вышла из строя, вот мы с Бернардом и пытаемся понять, где именно, – принц одаривает меня головокружительной улыбкой и подходит к окну, подняв портьеры. – Он посчитал, что в твоей комнате лучше побывать мне, – говорит всё тем же непринуждённым тоном, а в голове наверняка так и пляшут чёрные мыслишки.

Я тихо сглатываю и, встав с кровати, набрасываю махровый халат. Боюсь, в летней пижаме мне на улице будет теплее, чем в доме.

– Нужна помощь? – справившись с лихорадочной дрожью, подхожу к внезапно замолчавшему Даррену. Сердце сжимается в комок и обрастает льдом, когда в ответ раздаётся тишина. Но внутреннее ведьмино пламя тут же приходит на помощь и помогает конечностям двигаться вопреки страху. – Даррен?

– Не нужно, я уже закончил, – он выпрямляется и уже было поворачивается ко мне… – Похоже, мы с Кайлом и Ликой случайно повредили проводку в твоей комнате, – …как вдруг окно, которое я оставляю открытым на ночь для циркуляции свежего воздуха, предательски распахивается.

Ставни с грохотом ударяются о стены. Порыв ледяного ветра (откуда он вообще взялся в тёплое время года?!) бьёт в спину принца, играя его взъерошенными волосами, и долетает до меня невесомым дуновением.

Я отчаянно пытаюсь найти отличие в его состояниях. Хоть какой-то намёк на ту опасность, о которой предупреждал Фриц, однако глаз не улавливает изменений.

Пока лунный свет не тонет в сгустившихся тучах, и комната не грязнет в темноте.

– Даррен? В чём дело? – мой голос нарочито твёрд, хотя на душе скребутся тысячи тигров.

Его внушительная фигура всё так же идеальна, мягкие волосы по-прежнему торчат во все стороны, улыбка по обыкновению лукавая и детская одновременно. Только серебряные глаза потускнели, стали пугающе матовыми, а зрачки вовсе сузились до размеров кошачьих – во мраке это видно невероятно четко.

Я помню эти глаза так же отчётливо, как и помню ту боль, что травила тело. Помню руки, обвивающие спину, помню дрожащие пальцы и ледяной голос, обещающий порвать на куски моего обидчика.

Но почему сейчас твой взгляд такой же?

– Так холодно… – Даррен склоняет голову на бок и расплывается в лёгкой улыбке. – Но холода слишком мало…так хочется ещё, – он грустно вздыхает, и я в оцепенении наблюдаю за тем, как с бледных губ слетают клубы морозного пара.

– Даррен…ты…так любишь холод? – нормального человека его улыбка бы повергла в ужас, а меня как истинно сумасшедшую неотвратимо завораживает.

– Пламя можно заморозить. Правда ведь? Это…замечательно. Поэтому холод так прекрасен и так уютен.

– Понятно, – над его словами стоит поразмышлять, но не в столь напряжённой обстановке. Наверное? – Так ты проверил батареи, да? Может, пойдёшь уже по своим делам? Я жутко устала и хочу спать, а тебе, между прочим, никто не предлагал составлять мне компанию. Намёк понят?

– Конечно, – я почти роняю челюсть. – Но ты ведь не хочешь, чтобы я уходил, да? – разумеется. Я отпахала четыре с половиной часа, убираясь в чужом доме, наспех выполнила домашнюю работу, решила поспать пару часов, а потом встать пораньше, чтобы дописать долбаное сочинение, и сейчас, увидев тебя в наполовину расстёгнутой рубашке, конечно же, вдруг перечеркнула все свои планы и безумно захотела выпить чая!

– Очень даже хочу! Давай, ступай своей дорогой. Наши занятия, между прочим, начинаются через несколько часов. Ты что, норовишь прийти с несвежей кожей и расстроить всех своих фанаток? – но, судя по тому, как усмехнулся принц, хочет он явно не чая и не здоровую кожу.

– Не переживай, их мнение мне безразлично. К тому же, завтра мы не идём ни в какую школу.

– Ты думаешь, о чём говоришь? Завтра по плану репетиция Грей! Если главный айдол не явится в театр и не сыграет свою роль, она снимет скальп с нас четверых, – принц опять смеётся.

А потом вмиг преодолевает разделявшие нас метры и…с осторожностью и трепетом смыкает руки на моей талии. Под тяжестью его веса я сажусь на колени. Чертёнок пристраивает голову на моём плече, дыша спокойно и размеренно. Утыкается носом в шею, касается кожи холодными губами, да так нежно, что по спине пробегают мурашки, проводит по позвоночнику длинными пальцами и вдруг обращается в камень.

Боясь шелохнуться, я приказываю телу оставаться холодным. Липкий страх, какой приходилось чувствовать в этом доме лишь два раза, пробирается к горлу и сковывает дыхание. Мои дрожащие пальцы опускаются на голову Даррена, аккуратно притрагиваются к мягким волосам. Разум твердит, что я полная дура, что нужно быть готовой к худшему, вооружиться своим магическим потенциалом, и я почти соглашаюсь с ним, когда…

– Даррен?.. – брови ползут вверх, а сердце начинает дико колотиться в груди, подливая щекам краски. – Что случилось, Даррен?

Шею защекотали одинокие капельки. Холодные, будоражащие воображение, ещё, ещё и ещё.