Трапеза затягивается обсуждением рабочих моментов, связанных со школой и предстоящим ремонтом. Затем мы плавно переходим к сути конфликта между семьями и топчемся на одном месте, пока Поль и Ванесса не спрашивают, в чём, собственно, суть проблемы.
Разумеется, многовековая вражда между кланами (хотя я даже не помню, чтобы мы когда-то назывались пафосным словом «клан») не закончится в один мирный вечер за обеденным столом. Но я стала первым и, надеюсь, самым большим шагом на пути к этой цели, так как Мелисса и Эдвард признали меня частью рода Люмьер.
Той самой ночью, когда все гости разошлись по комнатам после долгих уговоров остаться на ночь, я выхожу на балкон. И, улыбаясь, чувствую, как холод Даррена крадётся к спине.
– Смотри, – я указываю на скопление ярко-синих звёзд, что клубятся в чистом небе над лесом. – Это шрам, оставленный временным разломом.
– Почему такая смертоносная дребедень оставляет такие красивые шрамы?
– Потому что его победили мы.
Даррен обнимает меня за плечи, целует шею, щёки и висок, добирается до губ, вдохнув острый аромат цитруса. Я запускаю руку в его волосы, висну на шее, холод и жар начинают пульсировать между нами, перекрывая дыхание и приятно покалывая кожу, и тогда принц берёт моё лицо в руки с коронной ухмылкой.
– Я кое-что покажу.
Он заводит меня в комнату, сложив ладони на глазах…чтобы через мгновение я прикрыла рот рукой и подпрыгнула на месте.
Длинное тёмно-фиолетовое платье, струящееся к полу, ослепляет своей пышностью и красотой. Корсет блестит, словно извивающаяся кобра, подол, расшитый искусными кружевными цветами и бриллиантами, искрится ярче улыбки Даррена, а едва заметные лепестки этих цветов ползут к груди, становясь тёмно-малиновыми, почти чёрными, у самой талии.
– Нравится?
– Ты шутишь?! – я молниеносно разворачиваюсь, чтобы угодить в его крепкие объятия и ощутить на губах сладкий поцелуй. – И как же нам быть с уговором Ларса?
– Кажется, я уже объяснял, – бесстрашно ухмыляется принц и снова тянется ближе. – Надо было слушать…
Я решила, что надену его в первый день свадебного путешествия. Если Даррен тайком не узнает о моём желании и не сделает сюрпризом путешествие в горы. В таком случае придётся его там же и закопать.
******************
– Ты придёшь на свадьбу?
Я встаю рядом с Ларсом, опираясь на перила. Удивилась бы, что он миновал чутких Даррена и Кайла, один из которых (думаю, понятно, кто) заснул на моих коленях, но, с другой стороны, это же Ларс.
Порыв ветра влетает в открытую балконную дверь, вздувает шторы, и мой взгляд, будто следуя за ним, падает на спящего Даррена.
– Ты режешь меня без ножа, – Ларс поворачивается, испустив усталый вздох. – Особенно когда так улыбаешься, смотря на него.
– Приходи на обе свадьбы, – я усмехаюсь, коснувшись его плеча. – Мы будем рады видеть своего спасителя. И вообще…я должна сказать тебе спасибо.
– Ты мне ничего не должна. Но я бы не отказался.
– Спасибо. Большое спасибо. Фактически я буду счастлива только благодаря тебе, – я опускаю взгляд, боясь расплакаться, и в то же время борюсь с дрожью во всём теле. И то, и другое выходит не очень. – Да, кстати, спокойствие и лукавство идут тебе больше, чем визгливый смех.
– Я буду коротать вечность с мыслью о том, что отдал любимую женщину в грязные руки мальчишки, хотя мог просто приворожить её и сделать самой счастливой женщиной в этой несносной вселенной…
– Да у нас тут намечается ещё один кандидат на подземную экскурсию в горах, – я хочу смеяться, однако его тон так чужд моему твёрдому представлению о нём, что удаётся только улыбнуться.
– Прости, что? – Ларс разворачивается, сверкнув весёлой улыбкой.
– Ни-че-го.
– На твоём месте я был бы осторожнее.
– Это невозможно. Слабо верится, что найдутся подобные принцу смельчаки. И, в любом случае, с нами были вы, а…
– А кто сказал тебе, что я не захочу протянуть руку помощи остальным?
Я холодею, ощущая разницу между ужасом и приятным покалыванием.
– Ты создан для поддержания баланса между мирами и временем. Ты должен…
– Я никому ничего не должен.
Как и я.
– Мы снова будем враждовать? – быстро бросаю я сорвавшимся голосом, словно ребёнок, у которого отбирают любимую игрушку.
Я вспоминаю его тепло, вспоминаю его нежные слова, вспоминаю то отчаяние и решительность, с которыми он помогал мне, и то сумасшедшее наслаждение, которое он испытывал, когда я, движимая его речами, страдала от мысли о родителях…играем контрастами, друзья.
Он больной на голову, ненадёжный идиот, и нам не обязательно дружить. Но я не хочу быть врагом того, кто первый во всём мире подарил мне счастье. Хотя бы потому, что люблю его как брата или отца, которых у меня никогда не было.
– Мы никогда не будем враждовать. Враждовать будут наши взгляды на мир.
– Я всё же надеюсь, что мы ещё увидимся, – кажется, это прозвучало ещё более по-детски, потому что Ларс…кладёт ладонь на мою голову прижимается губами ко лбу.
– Скоро. Ты же должна понять, что Даррен никчёмное животное.
