– ЛА-А-АРС! – я делаю рывок и, схватившись за что-то мягкое, вскакиваю на ноги.
Мой вопль разносится вокруг грозным эхом и переливающейся энергетической волной. Ларс находится далеко, но я готова поклясться, что этот больной на голову сказочник торжественно ухмыляется.
– Мы с тобой обязательно поговорим!
– Интересно, на какие темы?! – Даррен, чья рубашка помогла мне подняться, сердито смотрит на меня.
– Тебя они точно касаться не будут, идиот! – весело отзывается Кайл, обняв меня за плечи со спины.
Я бы скинула с себя живую ношу, но кожей чувствую, что сделал он это не из романтических побуждений.
Мы разделили боль на троих.
– Ты несносная девчонка…почему ты не можешь просто сидеть за моей спиной и наблюдать, как я тебя спасаю?! – Даррен вцепляется в мою талию, прислонившись лбом ко лбу. Чёрная кровь стекает из его рта, и я вдруг вспоминаю, как упивалась её запахом и как мастерски он изменил её цвет в моих глазах. – Почему?!
– Потому что вы, мужчины, вечно всё делаете коряво! – я запускаю руку в его волосы и кричу изо всех сил. Боль врывается в горло наточенным копьём.
ПОДОЖДИТЕ-КА.
– Я тебе устрою… – ему настолько тяжело говорить, что каждое слово сопровождается волной дрожи во всём теле.
– Пошёл т… – я не успеваю закончить.
Наши губы, словно имея отличное от гневных взглядов мнение, сливаются в крепком поцелуе, от которого земля уходит из-под ног. Боль отступает на второй план, смутившись страсти и отчаяния, столь горьких и столь желанных, что вплелись в одно порывистое движение. Отстранившись спустя долгую и сладкую минуту, я облизываю губы. Вкус крови принца кипятит вены, и мои глаза расширяются.
– Ну начинается… – Кайл тяжело вздыхает, спрятав лицо в моих волосах.
– Интеграция!
– А?
– Нас трое, – шипит Даррен.
– Ты делала так раньше? – Кайл прикусывает губу.
– В жизни нужно всё попробовать!
– Когда люди придумывали эту фразу, они вряд ли имели в виду интеграцию трёх ведьм с противоположными стихиями…
– У кого-то тут нашлись лишние силы на слова, – я поворачиваюсь к Кайлу и изгибаю бровь. В силу сложившейся ситуации и скачущего давления, думаю, получается по-настоящему страшно. – Вот и делись! А ты, – я возвращаюсь к Даррену. Моему любимому угрюмому Даррену с матовыми серебряными глазами. – Дай мне попить.
Ведьмак усмехается и превращается в другой подвид моего любимого Даррена – Даррена-обольстительного-клоуна.
– Хорошее ты время нашла для любовных игр.
******************
Родители отчаянно борются за жизнь детей, наплевав на вражду и всевозможные предрассудки. Ведьмы и ведьмаки вкладывают всю свою силу в разлом, пытаясь совладать с ним, будто с одичавшим и прожорливым зверем. Люди пытаются утихомирить своих сородичей и выставить творившееся безумие запланированным представлением. У всех дрожат голоса, ноют мышцы и обливаются кровью сердца. Но все хорошо справляются с поставленными задачами.
Когда Рошель теряет сознание, и воздух пронзает душераздирающий вопль, Даррен и Кайл замирают под клинками родителей. Битва могущества и чёрной крови прерывается с замиранием двух сердец.
Они вваливаются в пучину хаоса, сопровождаемые сотней обеспокоенных взглядов, и проходимцы тут же получают поддержку могущественных Люмьер и Аммиан. Ведьмаки делят боль с любимой ведьмой. Замученным защитникам удаётся сделать вдох.
Родители необычных и отчаянных детей молятся – каждый своему божеству и силе, – чтобы их дети остались живы несмотря ни на что.
