Ранним утром Диана вылетела в Москву в сопровождении личной охраны Адама. Она могла бы сопротивляться, но это казалось недостойным – опускаться до споров с отцом. Он боялся, что дочь сбежит к брату в Грецию, - как глупо так думать! У Эмиля своя судьба. Он достаточно взрослый, чтобы самому решать, как жить дальше, и достаточно сильный, чтобы осуществить это. А она пойдет своим путем, только своим. И одна! Отцовские псы – никто, пустое место, Диана избавится от них при первой же возможности. Кредитная карта, как она и предполагала, была аннулирована.
Спустя несколько часов «боинг» поднимал ее в небо вместе с другими пассажирами, чтобы пронести тысячи километров над океаном и доставить в Нью-Йорк. Диана пристегнулась, включила плеер. Вот все, что у нее осталось от прежней жизни – голос Майкла Джексона. Ах да, еще чемодан с тряпьем – всего один чемодан от целой комнаты нарядов! И в кошельке – несколько жалких купюр и общее фото с братьями. И, главное – неистребимая вера в себя!
Полет показался долгим и нудным. Диана настолько привыкла к вечному движению и драйву, что вынужденное бездействие наводило тоску. Ей было о чем подумать, но безумие последних дней не давало сосредоточиться, опустившись камнем на дно души и всколыхнув тину. Только обрывки мыслей в голове. Пунктирно. Болезненно. Подонок Нагай. Разборки. Гонки. Свихнувшийся от любви братец. Чертов КВН. Жгучая пощечина Адама. Ссора. И снова – Эмиль! - и так – до бесконечности. Все смешалось в голове. Одиночество навалилось на нее, словно враг. Не хватало воздуха. Впервые в самолете Диане стало плохо, она едва не потеряла сознание – благо, стюардесса успела вовремя принести нашатырного спирта и крепкого чаю. Диана пришла в себя. И может быть, зря, потому что мысли побежали по кругу. А в иллюминаторе – туман, сквозь гущу которого пробиваются черные клочки земли и синие прожилки рек. А вокруг – американская речь, и только соседка, кажется, русская. Из тех, что забивают эфир бессмысленной трепотней. Довольно плотная дамочка лет пятидесяти с внушительным бюстом и силиконовыми губами. Они у нее не закрывались ни на минуту - если русская не говорила, то пила. К концу полета задермоколенная баба дошла до кондиции «все люди – братья!», лезла к Диане обниматься и всерьез озаботилась ее будущим.
- Ты к кому-то летишь? – поинтересовалась она прокуренным басом.
- К Майклу… Джексону!
- О-о-о?! А..! – баба округлила глаза и, кажется, даже протрезвела немного. – Шутница! Я тоже тебя повеселю. Вот слушай анекдот. Две блондинки летят в самолете и одна другой говорит: «Ой, смотри-ка, у самолета крылья трясутся, наверное, отвалятся сейчас! – Дура, - говорит другая, - он же ими машет!».
Диана улыбнулась из вежливости. Хоть баба и противная, и анекдот ее тупой, но воспитание давало о себе знать.
- Так если серьезно, тебя кто-нибудь встречает, деточка?
- Никто, – пожала она плечами. - Я сама по себе.
Диана постаралась, чтобы дружелюбный тон скрасил резкость ответа. Но дамочка была настолько увлечена выпивкой и собственными рассуждениями, что не обратила внимания на явное нежелание девушки поддерживать беседу.
- Я – Любовь, кстати, - представилась она, - но для тебя, я просто, тетя Люба, - и затараторила дальше, - эмигрировала, между прочим, сто лет назад и знаю Нью-Йорк, как свои пять пальцев, а тебе как раз пригодится набраться опыта, понимаешь? Мы – русские. Должны держаться друг друга, помогать по возможности, так ведь? Я тебя приглашаю!
Диана хотела сделать вид, что не понимает. Вежливо улыбалась и поддакивала с отсутствующим видом. Но тетя Люба прилипла, как банный лист к заднице!
- Ничего не хочу слышать. Никаких возражений. Иначе – обижусь!
Было бы смешно, если б не так грустно! Ну, какое ей дело до обид незнакомой пьяной бабехи?! Диана собралась было дать окончательный отпор, мысленно подбирая вежливые и одновременно решительные выражения. А потом вдруг подумала – почему бы и нет?! В ворохе тоскливых, безрадостных мыслей, как в куче жухлой листвы, вдруг мелькнул зеленый веселенький росток – с чего-то ведь надо начинать! Чем плоха эта баба, в конце то концов?! Так или иначе, нужно где-то жить и действительно набираться опыта. И главное – побыстрее сбросить с себя груз прошлого, он, как гиря, тянет ко дну! А ей нужно плыть дальше, вперед, возможно, и против течения!
Самолет пошел на посадку. Пристегнув ремень, Диана отвернулась к иллюминатору и поцеловала нательный крестик. Нет, она не боялась, но все же было жутковато. Одновременно весело и нервозно, словно кто-то щекотал само сердце, и оно не билось в ровном темпе, а перестукивало то длинно, то коротко.
Объявили посадку. Но Диана не вздохнула с облегчением. Внутри нее словно нарастала бравурная мелодия, какой-то марш или безумный канкан. Коленки подкашивались, в горле пересохло. А сердце неслось вскачь в каком-то сумасшедшем ритме. Тетя Люба что-то тарахтела рядом, указывала куда-то, пыталась помочь и подсказать.
