— Меня зовут Екатерина! И раз уж ты так долго готовил закон об аналогах, должен понимать разницу между мной и Рэстой. Она сгорела вместо тебя, но вытолкнула из ангара тебя всё-таки я. Её руками, но я. Рэсты нет на свете давным-давно. Не надо её вмешивать.
— Хорошо, не буду спорить, — он посуровел ещё больше, но держал себя в руках. — Надеюсь, ты поменяешь своё мнение. Хорошо подумаешь и поменяешь.
— Вряд ли, Тарон. То, что ты сделал, это нечестно! Попробуй тоже хорошо это обдумать. Хотя… толку-то теперь.
Тарон решительно пошёл прочь из кухни.
На пороге он обернулся и на удивление спокойно сказал:
— Вы, аналоги, не конкуренты. Не инструмент и не разменная монета. Вы — моя опора. Моя семья. Если мы не выпустим из рук то, что успели создать, всё будет хорошо. Если проиграем — в Первом мире снова начнётся безумие на тему былого величия. Только теперь у них будут двери. Ты же должна понимать, к чему это приведёт.
— Я больше в этом не участвую, Тарон! Вообще. Никак.
Он стиснул зубы, потом попытался улыбнуться:
— Ну, тогда прощай, сестра. Береги себя.
Он тяжело прошагал по холлу первого этажа, хлопнула входная дверь, и всё стихло.
Я почувствовала знакомое желание что-нибудь разбить.
Опора… Семья… Какие правильные слова.
Тарон назвал меня сестрой, но никакая я ему не сестра. Ничего общего в ДНК, как ни копайся. Мы родились в разных мирах. Он — от рождения совершенный, его душа едина, память и сознание принадлежали и принадлежат только ему. От рождения мозг совершенного владеет множеством небесполезных способностей. Конечно, сила и направление этих способностей очень индивидуальна — ведь все люди разные. Но способность к ментальному контакту, даже сквозь миры и измерения — этим каждый совершенный владеет обязательно. С чем-то большим может и не повезти. Но многие совершенные могут на расстоянии подслушивать, подглядывать, навевать окружающим реальные или мнимые сны и воспоминания, или наоборот, блокировать их. А самые уникальные способны чувствовать проходы между мирами, проходить через них и открывать эти двери для остальных.
Когда совершенный умирает, не останется никого, кто будет помнить то же самое, что помнил и чувствовал он, кто будет считать его душу частью своей. Матрица памяти будет стёрта, душа будет передоверена другой личности, у которой будет свой путь и своя судьба.
Совершенных мало. Да, есть целые миры, населённые совершенными. Но подавляющее большинство миров — миры несовершенных. Обычно бывает, что при рождении человеку достаётся часть души, разделённой на части. И этих частей может быть много, и они неравны. И те, кто носят в себе частички одной души и есть аналоги друг для друга, хотя не знают об этом. После смерти одного из аналогов его личность достаётся кому-то из ещё живущих, и так воссоединение происходит до того момента, когда остаётся один, и этот последний аналог становится совершенным. Он помнит всё, что впитала его душа, всё что хранит коллективная память тех двоих, троих… или, может быть, даже десятков. Он несёт в себе до самой своей смерти всё счастье, которое испытали его аналоги, и это счастье даёт ему крылья. До конца дней оставшегося мучают боль и горе, которые пришлось пережить не только самому, но и всем остальным. А ещё последний берёт на себя все грехи и ошибки, которые совершили его аналоги, и это часто ломает его об колено. С хрустом. В щепки.
У Тарона была родная сестра Рэста. Я — её аналог. Всё-таки плохое слово, негодное. Неточное. Но когда-то его стали использовать все, кто в теме, оно прижилось. Моя душа, поделённая при рождении между тремя девочками — всего тремя, это большая редкость — воссоединилась в Рэсте, была разделена опять и вновь собрана воедино, на этот раз уже в моём теле. Это было против правил. Это стало жизнью после смерти. А гоняя свою душу по телам туда-обратно, я натворила такого, что больше не чувствовала себя живой.
Тарон продолжал видеть во мне Рэсту. Видимо, разубедить его будет невозможно. Но и ему никогда не убедить меня в том, что его план спасения династии такой замечательный.
Чёрт его знает, может, действительно, всё, что Тарон хотел — это сберечь хрупкое равновесие своего мира. Подстраховаться. В случае своей безвременной кончины потянуть время, передав власть надёжным временщикам. Подождать пока сын Ларс возмужает и наберётся опыта, ведь пока ему всего шестнадцать. Ну а что, разве не разумно? Да и наплевать, что кому-то это кажется циничной подставой. Каждый бережёт свой мир, как может.
Но даже если и так. Даже если. Ладно, Юру так просто с толку не собьёшь. Да и на меня где сядешь, там и слезешь, если я, конечно, добровольно не впрягусь. А я больше не впрягусь.
