— Да. По-другому, — согласился Олег. — Сейчас с тобой иногда удаётся договориться.
— Ну… — сказать мне было нечего. — Прости меня, пожалуйста.
Его губы прижались к моему затылку. И я почувствовала, как отступает озноб и успокаивается голова.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Олег.
— Лучше. Правда. Можно, я всё-таки усну?
— Хорошо, попробуем, — согласился он со вздохом и осторожно вылез, стараясь не сильно меня беспокоить. — Тут лежи. Я покручусь по дому и присмотрю за тобой.
Он погасил торшер в углу и вышел в коридор. Мой верный друг, заботливый, терпеливый и надёжный. Столько раз он помогал, отводил беду, поддерживал или просто был рядом. А я не чувствовала к нему ничего, кроме благодарности. Он это знал и смирился.
Я уже поправила подушку и плед, улеглась и закрыла глаза, как хлопнула входная дверь.
— Привет, пап, — послышался из коридора Леркин голос.
— Ты какого чёрта телефон не включаешь? — рявкнул Олег вместо ответного приветствия.
— Я три минуты назад прошёл через дверь. Сейчас возьму кое-что и уйду обратно. И зачем в таком случае включать телефон?
— Затем, что до тебя невозможно достучаться! Никогда! А если что случится?
— Если что случится, я найду способ сообщить.
— Это я, я не найду способа сообщить! С мамой сегодня плохо было, но ты ж в мир иной отошёл! Занятой же человек, тебе разве до этого?!
Я встала с дивана и побрела в прихожую.
— Олег, не пугай его. Всё же в порядке.
— Привет, мам, — осторожно проговорил Лерка, пристально вглядываясь в меня.
Кажется, за те несколько недель, что мы не виделись, он ещё вырос. Высокий, плечистый, с нечёсаной нестриженой гривой темно-каштановых кудрей. Юная синеглазая копия своего отца. И против этого никакой блок не поставишь.
— Здравствуй, Лера.
Раздражённая гримаса мелькнула на его губах. Он ненавидел своё детское имя, считая его девчоночьим. Совершенно, кстати, справедливо. И я бы ненавидела.
— Мам, я ненадолго, — буркнул он.
— Неужели и чайку не попьёшь? — процедил Олег, и, скрестив руки на груди, прислонился к стене.
— А можно сделать так, чтобы я однажды заглянул домой — а тут никаких упрёков? — ответил Лерка довольно спокойно.
— Это вряд ли, — отрезал Олег. — Я бы рад, но извини.
— Ну, тогда как хотите, — пожал плечами Лерка.
Он подошёл к большому шкафу в прихожей, присел на корточки, открыл отделение для обуви и стал перебирать свои старые берцы. Мы с Олегом молча смотрели на него несколько долгих минут. Лерка старательно делал вид, что это его совсем не раздражает.
— Валериан, смени запись в автоответчике, — нарушил молчание Олег.
— Зачем? — уточнил Лерка, не оборачиваясь.
— Просто смени. Пожалуйста.
— Но зачем?
— Маме не нравится.
— Да почему?! — он всё-таки обернулся.
— Неважно. Просто смени, тебе трудно, что ли?
— Олег, отстань от него, — я попробовала остановить их, пока дело не зашло туда, куда оно обычно заходило в таких случаях.
— Нет, мне не трудно, — отозвался Лерка. — Просто интересно, к чему только можно прицепиться, когда больше не к чему.
— Больше не к чему, говоришь? — усмехнулся Олег. — Ну, поехали по пунктам. Во-первых, у тебя уже почти год просрочен паспорт.
— Да? — удивился Лерка. — И что? Зачем он мне нужен?
— Ну, здесь как бы твой родной мир, вообще-то. Надо бы уважительнее относиться к его порядкам.
Судя по гримасе сына, порядки родного мира волновали его в последнюю очередь.
— Во-вторых, ты ездишь на байке без прав.
— Я и без прав хорошо вожу. И на трассы почти не выезжаю.
— Даже хороших водителей время от времени останавливают. А ты без прав и без паспорта.
— Не буду я на эту бумажную ерунду время тратить, — решительно отмахнулся Лерка.
— Ну, я же говорю, такой занятой человек, — горько съязвил Олег. — Как бросил школу пять лет назад, девятый класс не закончив, так всё и некогда.
Лерка даже глаза вытаращил:
— А это мне ещё зачем?
— А незачем?
— Совершенно. Мне некуда предъявлять аттестат. Так зачем мне здешняя школа?
Он снова принялся копаться в обуви, переворачивая и сравнивая подошвы.
— Джаггерята погрызли мои горные ботинки. Магазин далеко. А нам с Троем завтра с утра в горы идти, — пояснил он, убедившись, что мы по-прежнему стоим и сверлим ему спину взглядами. — Надеюсь, я могу забрать отсюда пару старых башмаков? Или мне написать заявление в трёх экземплярах?
— Валериан, пора заканчивать всё это, — угрюмо сказал Олег.
— Что заканчивать?
— Веселье в мирах. Стада джаггов, тусовки в горах, вечеринки у Ларса. Возвращайся домой и займись каким-нибудь делом.
— Зачем?
— Если ты ещё раз произнесёшь «зачем?», я за себя не ручаюсь! — закричал Олег, потеряв терпение.
Лерка поднялся на ноги, держа в руке пару ботинок. Кинув обувь поближе к рюкзаку, валяющемуся у входной двери, он с недоброй усмешкой повернулся к Олегу:
— А ты мне вообще не отец, так что нечего на меня орать!
— Ничего подобного, молодой человек! Я тебе до трёх лет подгузники менял, поэтому буду разговаривать с тобой так, как захочу!
Лерка только руками всплеснул, а потом, глубоко засунув их в карманы, привалился к стене, глядя в потолок, и угрюмо сказал:
