Я пыталась избавить их от хлопот, а себя от лишних навязчивых воспоминаний. Когда Юра купил себе этот дом в Комарово, я попробовала остаться в нашей старой квартире вдвоём с сыном. Некоторое время всё шло так, как я хотела. Я выставила непробиваемые барьеры, и ни один контактёр больше не мог до меня достучаться. Я отказалась покидать нашу реальность и научилась не обращать внимание на зов новых дверей. Я научилась плакать. Правильно плакать тоже надо уметь… Но вот однажды прошлое коварно вползло в мой сон и так придавило, что Лерка, собиравшийся утром в школу, не смог меня разбудить. Можно только догадываться, что они втроём пережили за те два месяца, пока я лежала в коме. После этого случая мне пришлось переехать в дом брата. Какая, в сущности, разница? От себя всё равно не убежишь, но старичкам спокойнее. Хотя я никогда не думала о них, как о старичках, но дело к тому шло, куда ж деваться.
Когда сироп был, наконец, выпит, Олег пошёл относить чашку на кухню. Мы с Юрой остались вдвоём.
— Какой я идиот, куда смотрел, о чём думал… — тихо сказал он и осторожно притянул меня к себе.
— Ты-то тут причём, вот ещё выдумал, — отмахнулась я. — Просто время пришло, накопилось… Всё в порядке, ты не виноват.
Не рассказывать же ему о том, что последней каплей был автоответчик сына, который я раз десять прослушала на автомате. Сколько уже раз я удивлялась, какой ерунды иногда достаточно, чтобы провалиться.
Вернулся Олег и снова присел передо мной.
— Ну вот, хоть на человека похожа стала, — одобрительно кивнул он. — Иди, Юра, отдыхай. Я с ней побуду.
Брат ушёл. Олег сел на его место рядом со мной.
Некоторое время он просто молча сидел, опираясь локтями о колени и бессильно свесив руки. Когда я видела его таким, мне всегда становилось не по себе, потому что в этих минутах рассеянного отчаяния виновата была всегда я одна.
В молодости Олег был весёлым и неугомонным авантюристом, поджарым и ловким, как обезьяна. Сейчас это был всё тот же высокий, крепкий и невероятно сильный мужчина, но с годами он стал осторожным и немного медлительным. Уже не было лохматых медных прядей, теперь он коротко стригся, не стесняясь высоких залысин, которые постепенно делали его лоб всё мощнее. В последние годы Олег немного прибавил в весе, и казалось, что он никак не может привыкнуть к тому, что его тело уже не так слушается его, как он на то рассчитывает.
Только зелёные глаза оставались такими же внимательными, и в них можно было прочесть всё. В отличие от Юрки, который, в общем-то, всегда был холоден и скрытен, и из всех эмоций охотнее всего выпускал наружу гнев и раздражение, Олег принимал всё близко к сердцу и был весь на поверхности.
Посидев немного в оцепенении, Олег встрепенулся.
— Лерке звонила? — уточнил он.
— Когда?
— Ну, сегодня, вчера?
— Зачем?
— Да ни зачем! — вяло разозлился Олег. — Просто интересно, когда он осчастливит нас своим присутствием.
— Придёт, когда захочет. Ты же знаешь его.
Олег взял меня за руку.
— Ледяная… Всё ещё холодно?
— Есть немного. И голова болит. Я пойду лягу.
Олег отрицательно покачал головой:
— Нет, нельзя.
Он сбросил туфли, забрался на диван, потянул с кресла мой плед и приказал:
— Иди сюда.
Я послушно забралась к нему под плед и прижалась спиной к его груди. Олег обхватил меня покрепче.
— Ничего себе, как тебя трясёт. Так и у меня зубы стучать начнут, — невесело усмехнулся он. — Ну, ничего, сейчас согреешься. Только не спи. Говори со мной.
— Хорошо, попробую.
— Тебе в суд завтра, ты помнишь?
— Помню.
— Сможешь? А то давай, возьмём тебе больничный. Если им так нужны наши показания, заседание перенесут.
— Не надо ничего переносить. Утром я буду в порядке. В первый раз что ли?
— И вряд ли в последний, — горько выдохнул он. — Ох, Катя…
Я промолчала.
— Ты слишком много тратишь сил на блоки. На контроль за своим состоянием ничего не остаётся…
— Да что ты говоришь, кэп?!
— А ты не ёрничай. Я же сразу всё понял. Тарон тебя завёл, потом ты услышала Леркин автоответчик и поплыла. Ну, ладно, я понимаю, почему ты не выходишь в реальности. Честно говоря, мне самому эта развлекуха ещё с тех давних пор осточертела, хожу только с Юркой за компанию. Но почему не позволить обыкновенный простой контакт?
— Потому что, — буркнула я. — Потому что позволишь простой контакт, и тут же найдётся кто-то, кто тебя прочтёт. И повадится читать, когда вздумается. Я не хочу, чтобы меня читали. Ни посторонние, ни даже вы с Юркой. И сама не хочу лезть ни в чью душу. Я не хочу обнаружить там всякие сюрпризы. Я не хочу, чтобы меня морочили. Ну, какие тебе ещё причины назвать?!
— Да знаю я все твои причины, — вздохнул Олег. — А ты знаешь, какой мой самый страшный кошмар? Что ты провалишься вот так, а нас рядом не будет. И мы из-за твоих блоков узнаем всё слишком поздно.
— Даже если вдруг… Это будет ненадолго.
— Да-да, на пару месяцев. Или лет… — ледяным голосом проговорил Олег.
Впервые я выключила себя почти на два года, и возвращаться тогда не собиралась. И я до сих пор была почти уверена, что вернулась не сама, что меня из той ямы выдернули.
— Сейчас всё по-другому, — сказала я.
