Но кто-нибудь подумал о моём сыне? О том, что теперь благодаря дурацкому новому закону Первого мира мой Лерка тоже в очереди. Он не наследный принц, обыкновенный парень, не без тараканов и весь такой себе на уме, и он несовершенный. Он не умеет общаться без слов и считывать чужие эмоции, как свои. Он не заметит начала ментальной атаки, и это значит, что он практически беззащитен перед более-менее сильным сканером. Да, в отличие от меня он проводит времени в других реальностях больше, чем в своей родной. Но одно дело быть вечным туристом, и совсем другое влезть в чужую смертельную драку, где к тому же кулаки и пули ничего не решают.
Я полезла в карман за телефоном. Нашла номер сына, нажала вызов. Так и есть, абонент недоступен. Переадресация на автоответчик.
— «Привет! Если вы это слышите, значит, я отошёл в мир иной. Это, может быть, надолго. Не теряйте надежды, увидимся!»
Замечательный текст. Отошёл он в мир иной… И главное ведь, что чистую правду говорит, не придерёшься. Может я и оценила бы остряка. Но не теперь, когда голос повзрослевшего сына стал точь-в-точь похожим на голос его отца. Который был для меня всем, и которого я застрелила своими руками.
Юра старел неумолимо, но медленно и как-то на удивление красиво. Не обрюзг, не растолстел, был по-прежнему энергичен, скор на язык и быстр на расправу. Только подолгу отдыхал после ходьбы и снова обзавёлся тростью: изувеченный позвоночник с возрастом снова дал о себе знать.
И я думала, что этой тростью он меня и поколотит, когда он влетел в холл и рявкнул:
— Как тебе только в голову взбрело сделать такую глупость?!
— Какую?
— Наговорить Тарону всё это!
— Так ли уж глупость? — усмехнулась я и ещё плотнее завернулась в большом кресле в плед. — Что думаю, то и сказала. Попробуешь мне запретить?
Юра подошёл к моему креслу, швырнул свою палку на диван рядом.
— Думать ты можешь, что угодно, но не стоит озвучивать все мысли, которые приходят тебе в голову! Ты не знаешь ничего, не представляешь, с чем ему сейчас приходится иметь дело…
— Веришь, нет: и знать не хочу. Иди к чёрту!
— Катя, он ведь не чужой тебе! И не забыл, что ты сделала для него!
И я не забыла, как закрыла Тарона от взрывной волны и пламени. В другой реальности. В другом теле. В одной из других жизней.
Брат наклонился ко мне, и гнев в его глазах за пару секунд сменился тревогой:
— Эй, ты что это? Катюша?
Я отвернулась, подтянула колени и спрятала лицо в складках пледа. Не было сил спорить. Не было желания думать. Не хотелось никого видеть.
Брат втиснулся на краешек кресла и принялся выцарапывать меня наружу.
— Ну-ка, ну-ка. Это мне знакомо и это мне не нравится… Смотри на меня! Катя, ты слышишь?! — он почти кричал и настойчиво разворачивал меня к себе. — Смотри на меня! Не вниз! На меня!
— Эй, вы что там? — послышался издалека голос Олега.
— Сюда, Олег, быстро!
Вторая пара сильных рук взялась за меня с другой стороны. Эти руки бесцеремонно растрепали плед, вцепились в мои волосы на макушке. Олег пытался добиться, чтобы я на него посмотрела.
— Может, скорую? — с тревогой спросил Юра.
— Не надо, ещё хуже сделают. Сейчас это пройдёт. Неглубоко провалилась… Она умница, она справится, — ответил Олег, но я слышала, как дрогнул его голос. — Зачем ты на неё орал? Спятил что ли?
Юра не ответил.
Как я не уследила за собой? Вроде сто раз пройдено. Научилась как будто. Но иногда это сильнее меня. Словно непреодолимая преграда падает вдруг на пути, и остаётся только одна дорога — назад, внутрь себя. А там только вязкая темнота и мёртвая тишина. Выбраться можно, но только, если действительно хочешь. Если не хочешь — тебя просто больше не станет.
Я заставила себя открыть глаза. Олег поддерживал меня, не давая свернуться калачиком, и напряжённо смотрел мне в лицо.
— Я с вами, ребята. С вами… — пробормотала я. — Всё нормально.
— Нормально? — уточнил Юра.
— Ну, хреново, конечно, чего там… Но я здесь, не бойтесь, — я протянула руку и коснулась щеки Олега. Он схватил мою ладонь:
— Руки какие холодные…
Меня действительно колотил озноб.
— Юра, быстро чаю! — скомандовал Олег. — Горячего и послаще!
Через пару минут они пересадили меня на диван и дали в руки обжигающую кружку. Я отогревала руки и отхлёбывала ужасно горячий сахарный сироп. Гадость, но выпить надо было до конца, без капризов. Ребята молча сидели рядом, контролировали. Им не впервой, плавали, знают, как с этим иметь дело.
