Казалось бы, уцелела — живи и радуйся. А не умеешь радоваться — просто живи. Делай карьеру. Расти сына. Присматривай за стареющими друзьями. Не хочешь жить — живи хотя бы для того, чтобы им было, ради кого жить. Сложновата мотивация, но когда другой нет, то сплетёшь и такую. И, наверное, всё было бы совсем замечательно, если бы я могла простить себя. Но я не могла простить себе ничего.
Ребята успевали всё: развивали своё детективное агентство, бесконечно обсуждали с Тароном его проблемы, по выходным ходили на дружеские пирушки к Гайлу, воспитывали моего сына и приобщали его к жизни в мирах. Между делом они ещё успевали проверить, не поехала ли опять у меня крыша. Иногда даже успевали её вовремя подлатать.
И сейчас мне обязательно нужно быть с ними.
Идти было страшно. Юра совершенно прав: не при таких обстоятельствах мне стоило это делать. Но не при таких обстоятельствах и раздумывать.
На выходе из длинного коридора Олег, шедший последним, обогнал меня и крепко взял за руку.
— На всякий случай, — пояснил он.
Я подавила первый порыв вырваться.
Юра распахнул дверь, и солнечный свет ударил в глаза.
— Честно говоря, я всякий раз думаю, какие из нас в этот момент замечательные мишени, — проворчал Олег.
— Не каркай, — отрезал Юра. — Идёмте быстрее. Бертан ради нас всё приостановил.
Опасения не оправдались: никто нас у двери не пристрелил, и меня молнией не поразило. Я вообще ничего не почувствовала. Если раньше хотя бы ароматы хвойного леса сразу бросались на меня при переходе сюда из других мест, то теперь и это не сработало. В Комарово с хвойными запахами тоже было всё в порядке.
Мы вышли из леса прямо к краю здания иерархии. Оно было врезано в склон холма. Сторона, обращённая к лесу, была всего лишь двухэтажной. А со стороны моря здание возвышалось стеной уже в шесть этажей.
Мы обогнули здание и пошли по пологому зелёному склону к воде, туда, где несколько десятков человек суетились вокруг оцепленной вертолётной площадки. На её краю лежал, чуть завалившись на бок, небольшой одноместный вертолёт с эмблемой иерарха на борту.
— Значит, так, ребята, — заговорил Юра, когда мы приблизились к оцеплению. — Работаем стандартно, как привыкли.
— О-кей, — отозвался Олег.
— Плакать будем потом. Сначала стараемся быть объективными, — продолжил Юра. — Присматриваем друг за другом, мало ли что.
— А кто пока здесь командует? — уточнила я.
— Бертан, — ответил Юра. — С любыми текущими вопросами — к Бертану. Он глава совета кланов, ему полагается поддерживать порядок в период безвластия и провести ритуал наследования титула. Сегодня вечером, насколько я помню законы.
Охрана нас заметила, гвардейцы напряглись было, но нас узнали и пропустили на вертолётную площадку.
Бертана я опознала сразу. Внешне он вообще не изменился. Такой же щупленький и подвижный. Со стороны и не скажешь, что ему уже сорок. Мне он никогда не нравился, хотя это и несправедливо. Ничего плохого он мне не сделал, даже наоборот, очень помог. Впрочем, я ему не нравилась ещё сильнее, и причины на то были.
— Спасибо, что пришли! — Бертан подбежал к нам и махнул рукой гвардейцу. Тот раздвинул складную лестницу, зацепленную за дверной проём вертолёта.
— Осторожнее, всё это слегка качается, — предупредил Бертан, наблюдая снизу, как мы поднимаемся внутрь.
Тарон лежал навзничь, наполовину свалившись с кресла и повиснув на ремнях безопасности. Его лицо, мундир спереди, рычаги управления и приборная панель были залиты кровью, и даже на лобовое стекло, которое располагалось довольно далеко от лица пилота, попали обильные брызги. Запах в кабине стоял тошнотворный.
Юра опять начал рассеянно тереть лицо ладонью. Очень было сомнительно, что он сможет сам отработать, как собирался. Слишком много значил для него Тарон, и слишком больно было Юрке тут находиться.
У Юры были странные отношения с формальной роднёй. У него самого никого не было, даже я — всего лишь сводная сестра. Зато у аналога Юры, иерарха Виллена, была полна коробочка всяких нужных и ненужных родственников. Бертан был сыном Виллена, а Тарон — его младшим братом. Бертан Юру не интересовал вообще, как, впрочем, и самого Виллена сын тоже нисколько не интересовал. Зато Тарон был воплощением всех надежд, и эти надежды полностью оправдались.
— Обратите внимание, — заметил Юра. — А машину он всё-таки посадил. Сложно представить, чего это ему стоило.
— Юра, иди-ка ты отсюда, — вздохнул Олег. — Тесно тут, мешаешь работать.
— Ладно, не буду мешать, — кивнул Юра. — Ещё обратите внимание: одежда не повреждена…
— Да иди уже, — отмахнулся Олег. — Разберёмся, не маленькие.
Юра ещё с минуту смотрел на мёртвого брата, потом молча полез наружу.
— Юрка прав. Машину он посадил. И не похоже, чтобы его подстрелили.
— Ага, и ты туда же. А то я слепой, — буркнул Олег. — Это вообще ни на что не похоже. И меньше всего на несчастный случай. Так что пускай Бертан не валяет дурака.
— Он не валяет. Это нам с тобой можно к мелочам придираться. А у них тут политика, — сказала я. — Значит, если кто и умирает, то только в результате несчастных случаев.
