Я, конечно, не собиралась говорить это Олегу, но мальчик управлял вертолётом увереннее, мягче и как-то даже изящнее. Кроме того, что он следил за обстановкой, за приборами и своей картой, он ещё успевал бросить взгляд в мой планшет. А ещё Ларс молчал, что тоже можно было считать ценным качеством. Когда напарник всё правильно понимает и не отвлекается на пустые препирательства, дело идёт быстрее.
На этот раз у нас было намечено пройти в рабочем режиме над местностью между скалой и побережьем южного залива.
— Ты пропустила мембрану, — неожиданно сказал Ларс, когда мы приступили к новому квадрату.
— Где?
Он ткнул пальцем в мой планшет:
— Вот здесь.
— Ну-ка, вернись.
Ларс развернулся, пустил машину совсем черепашьим шагом, и именно в том месте, на которое указал Ларс, я почувствовала мембрану, которой не было на карте.
— А ты молодец! Надо же, а я прозевала… Да у тебя много талантов, Ларс.
Он пожал плечами:
— Не то, чтобы много, но большинство мембран я чувствую.
— Это обычно наследственное. Но, не в обиду, конечно… Тарон не мог похвастаться сильными способностями.
— Я знаю. Это у меня от мамы, — спокойно ответил Ларс.
Тут я поняла, что за месяц, проведённый в Первом мире, даже не задалась вопросом, а откуда, собственно, у Тарона взялся сын. Да что там месяц… Когда я узнала, что у Тарон родился наследник, мне и в голову не пришло спросить, что к чему. Да, в навязчивом внимании к родне меня точно не упрекнёшь.
— А кто твоя мама, Ларс?
— Она из другого мира. Она была задверцем.
— Была?
Ларс кивнул.
— Извини, она что, умерла?
Не глядя на меня, Ларс неопределённо мотнул головой:
— Думаю, да.
— Но ты не уверен?
— Она пропала, когда мне было одиннадцать. Мёртвой её никто не видел, но я думаю, если бы она была жива, она вернулась бы, — уверенно сказал Ларс. — Она бы меня не бросила.
— Она была сильным сканером?
— Да, она очень легко находила двери. Её включили в самую первую группу задверцев-наёмников, которую придумал собрать отец. Он очень внимательно следил за их работой, пытался понять, хороша ли его идея. Так он и познакомился с мамой… Катя, ещё вот тут мембрана. Ты опять пропустила.
На этот раз я не стала заставлять его возвращаться, просто сделала отметку в планшете.
— А что случилось с твоей мамой? Что-то на службе?
— Нет, — помрачнел Ларс. — Отец не разрешал ей работать. После моего рождения она просто целыми днями сидела со мной в поместье. Мама очень обижалась на отца. Они всё время ссорились.
— И что случилось?
— Однажды они очень сильно, просто ужасно повздорили, — неторопливо проговорил Ларс, осторожно выбирая слова. — И мама ушла. Просто в лес за поместьем. И больше мы её не видели. Никогда…
— Там было много мембран, в том лесу?
— Да, много. Их и сейчас много. Она могла войти в любую, не обязательно знакомую. И кто знает, что она там повстречала. Незнакомые мембраны могут быть смертельно опасными.
— А что Тарон?
— Отец считал, что она не возвращается ему назло, мстит. Даже запретил мне о ней говорить.
— Что же, не нашлось никого вокруг, кто бы объяснил Тарону, что нельзя так обращаться с женщиной? И нельзя мучить ребёнка, пытаясь стереть его память о матери?
Ларс пожал плечами:
— Ну а кто бы стал объяснять? Отец был суровым человеком, его невозможно было переубедить. А приказать ему никто не мог. И поучать иерарха у нас никому не позволено.
— А Юра? Ему это было позволено.
— Юрию всегда было наплевать на меня и маму, они с отцом всегда занимались только делами.
Ох, меня там не было. Я бы Тарону быстро объяснила, что к чему. Но увы, как справедливо сказал Юра, беспокоиться от Тароне — и о его семье — мне следовало тогда, когда Тарон был жив. Не прятаться по своим личным закоулкам, не сходить с ума, а быть рядом с каждым из них. Поздно теперь. Теперь остаётся только сидеть и слушать печальный рассказ мальчика, которому легче смириться с тем, что его мать умерла, чем с тем, что она его бросила.
— Отцу и самому было очень плохо, — задумчиво сказал Ларс. — Я знаю, он очень сильно скучал по маме. У него потом появлялись подруги, время от времени, но он их всех быстро прочь гнал. Наверное, всё-таки надеялся, что мама вернётся. И меня он не мучил. Он меня любил. Только всегда запрещал мне искать двери.
— Сканерские способности требуют развития. Если бросить всё на самотёк, хороших результатов не добиться.
— А он этого и хотел. Чтобы не было результатов. Я думаю, он боялся, что я тоже однажды могу исчезнуть за какой-нибудь дверью. Поэтому он нагружал меня всем подряд, но только не сканерским тренингом. Это было запрещено. Я пробовал заниматься сам, но он меня однажды поймал на этом…
— И что, влетело?
Ларс мрачно кивнул и добавил:
— Зря он боялся. Я бы его не бросил.
— Тарон искал твою маму?
— Конечно. Правда, он никому об этом не говорил, даже мне. Делал вид, что просто гордо сидит и ждёт. На самом деле он искал её по всем известным мирам. Он и Мая для этого взял. И гонял его беспощадно несколько лет подряд. Потом всё-таки сдался, прекратил поиски… Катя, ещё вот здесь новая мембрана, а здесь разрушенная!
