Он пожал плечами:
— А чёрт его знает. Просто отвечаю на незаданный вопрос. Ты ведь хотела спросить, как я сегодня после таких известий. Не спросила, постеснялась, наверное.
— Да, ты прав. Постеснялась. А когда ты недавно спрашивал, жива ли я, и не болит ли, я, знаешь ли, тоже постеснялась ответить, как оно на самом деле. Я вообще… стеснительная. И когда ты решил со мной остаться, ты знал, с кем связываешься. А я тебя ещё тогда предупредила, что пожалеешь. Теперь не попрекай!
Олег хотел что-то ответить, но передумал. Уселся на пол прямо там, где стоял, закрыл лицо руками, замолчал.
Я не умею жалеть. Ни себя, ни кого-то другого. Вот так получилось, что не умею. Меня многое бесит, особенно чужая слабость не вовремя. Те, кто хорошо меня знают, не удивляются, принимают это как данность. И никто не знает меня лучше, чем Олег. Конечно, он не удивился моей резкости. Он просто затих, привалившись плечом к стене.
Я подсела к нему, обняла, прижалась к его спине.
— Прости меня, пожалуйста.
— За что на этот раз? — уточнил он, поднимая голову.
— Я просто бездушное аутичное полено. Я же понимаю, что измучила тебя. Только ничего не могу с этим поделать.
— Дура ты набитая, — вздохнул Олег. — Замолчи уже, а не то врежу, честное слово…
Я только прижалась к нему покрепче. Лучше бы врезал, правда. Но никогда же не врежет, даже когда совсем плохо, совсем больно, как сейчас.
— Зачем он забрал Лерку? — тихо спросил Олег.
— Я не знаю.
— Я как представлю, что он может с ним сделать…
— Не думай об этом. Не надо. Пожалуйста.
Он пошевелился, повернулся, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Я не могу об этом не думать. Если он проведёт нашего сына через то, через что прошёл я, а мы не сможем Лерке помочь…
— Мы сможем. Мы сможем, Олег, только не сдавайся.
Его рука беспомощно подрагивала. Фантомная мышечная память о страданиях, перенесённых в рассекающем кольце Примара. Я сжала его ладонь в своих, пытаясь унять эту дрожь. Олег глухо застонал сквозь зубы.
— Тихо, хороший мой. Тихо… Не думай об этом. Не надо. Ничего подобного с Леркой не случится. Мы с тобой этого не допустим. Я обещаю тебе.
— Зачем ты так говоришь? Это просто слова, Катя, — горько сказал Олег. — Ты хочешь меня успокоить, я понимаю. Спасибо, конечно, но это просто бесполезные слова.
— Нет. Примар не получит нашего сына. Если он думает, что теперь я пойду у него на поводу, это его ошибка.
Олег нахмурился, долго смотрел на меня.
— Ты что-то задумала, я вижу, — кивнул он. — Что?
— Пока ничего конкретного. Мне надо ещё много о чём подумать и кое-что проверить… Но сына я ему не отдам. Похоже, что мы раньше все делали одну и ту же ошибку. Мы пытались угодить Примару. А нужно было рвать этот круг… Я верну Лерку. Пока не знаю, как, но я его верну.
Олег сграбастал меня в охапку. Мы сидели так долго-долго в полной тишине, слушая, как колотятся наши сердца. Олег не закрывался от меня, и я чувствовала, как сменяют друг друга волны непролазного тупого отчаяния и приливы надежды и решимости.
— Олежка, можно я тебя ещё немного помучаю?
— Это всегда пожалуйста, — вздохнул он.
— Мне нужна помощь Одера.
Он вздрогнул.
— Одера? Я так далеко его затолкал, что не уверен, отыщу ли… — натянуто усмехнулся Олег. — Это весьма непростое дело.
— Поставил блок?
— Да. Не смог без блока. Одер мне здорово мешал…
— Я не хочу делать тебе ещё больнее. Но мне нужна информация. Чисто техническая информация. Всё, что Одеру известно о рассекающем кольце. Из нас двоих ты знаешь о Примаре и его кольце куда больше. Расскажи мне.
— Подожди немного, мысли причешу, — вздохнул Олег.
Он прикрыл глаза, задумался. Потом взглянул на меня виновато:
— Катя, я не знаю ничего такого, что могло бы нам сейчас пригодиться.
— Олежка, не делай выводов. Я их сама сделаю. Всё, что помнишь, пожалуйста!
Он смотрел на меня с мольбой. Он не хотел это вспоминать.
— Я прошу тебя! Мне это очень нужно!
— Поверь мне: то, что я помню — тебе не нужно! — Олег повысил голос и, задохнувшись, умолк. Поднял левую руку, запустил пальцы в волосы. Когда опускал руку, она беспомощно дёргалась. Я перехватила его руку, сжала посильнее.
— Я помню только то, что пережил сам. Никакой технической информации, — глухо сказал Олег. — Огромный реанимационный блок. Много обслуги, никаких разговоров между собой. Чудеса медицинской техники, тела по молекулам склеивали… Но это были четыре стены, Катя. Одер там провёл почти пять лет. И это было существование в четырёх стенах. Буквально. Что там за теми стенами, я даже не представляю. У каждого были обязанности. Несколько палат, несколько подопечных. Молчание. Неизвестность. Бессмысленность… — у него сорвался голос. Казалось, ему не хватало воздуха. — Эти тела, в которых принудительно поддерживали жизнь. Одер каждую свободную минуту проводил с Мари. Это была пытка для него. Он видел, во что превратилась его жена. И он видел тебя. Он обеих вас видел каждый день. И он знал, кто виноват…
Олег осторожно высвободил от меня левую руку, рассеянно поработал пальцами.
