— Нет, ты слушай и не отрицай очевидного. Ребёнок и то всё понимал, просто у него сил не хватило с этим справиться. Теперь всё ещё хуже. После смерти Лерки всё стало только хуже. Я тоже раньше думал, что мы сможем это контролировать. Но мы не можем, Олег. Теперь — не сможем точно. Нужно обращаться к специалисту. Ты заметил, насколько ей лучше после уколов Бертана? Значит, надо подключать медикаменты, осознанно, по программе. И, уж само собой, вытащить её из этого проклятого места. В спокойную безопасную обстановку.
Юрка помолчал, несколько раз затянулся, сбросил пепел в траву, покосился на оцепеневшего Олега и уверенно продолжил:
— Что голова у неё иначе работает, это ты прав. Вот что ты делаешь, когда близкому плохо?
Олег не ответил.
— Правильно, — кивнул Юрка. — Сначала ты просто находишься рядом. Столько, сколько нужно. Возишься с ним, говоришь что-то, за руку держишь, сопли вытираешь. Просто молчишь, наконец, и страхуешь от срыва… Что делает она? Она видит, насколько тебе плохо, и бросает тебя нафиг наедине с твоими соплями. Она идёт и ищет твоего обидчика, чтобы снести ему башку. Будто бы от этого тебе станет легче. И что тут хорошо, а что плохо, ты ей просто не объяснишь. Она нам с тобой такая уже досталась.
— Ты думаешь, что-то новое мне рассказал? — пожал плечами Олег. — Я давно привык.
— А я — нет! Да и ты не привык, Олег. Лерка был абсолютно прав: нам с тобой просто некуда деться.
— Слушай, Орешин, не мотай мне нервы. Не до того сейчас. Катя вернулась, мне надо идти.
Юрка усмехнулся:
— Ты позволяешь ей ходить, где вздумается? Сейчас, в таком состоянии?
— Она с Бертаном… летали в штаб, вроде.
— А, ну это уже кое-что… Ты пойми меня, Олег. Я тоже больше не могу на это смотреть. Надо срочно что-то решать.
— Когда-то ты первый был против того, чтобы от неё избавиться.
— Не избавиться! Ей надо помочь. А что было когда-то… так многое изменилось. Надо реально смотреть на вещи. Я уже давно с этой клиникой договорился. Нам пойдут навстречу в любое время.
— Нет! — отрезал Олег.
— Что «нет»?
— Сейчас, когда мы потеряли сына, я не буду затевать с ней разговоры о лечении.
— Да как же тебе втолковать-то, — устало вздохнул Юра. — То, что у неё голова по-другому работает, это ещё полбеды. Ты с ней живёшь, тебя устраивает — и ладно. Но проблема не в том, как у неё работает голова, а в том, что она жить не хочет. Давно уже. И на нас с тобой ей плевать.
— Неправда!
— Правда. Есть мы рядом — хорошо, нет — ещё и лучше, никто не вмешивается… — Юрка замялся на пару секунд, подыскивал подходящее слово. — … в полёт стремлений. Сын её, конечно, крепко держал. Но сейчас совсем беда. Однажды мы просто нигде её не найдём, и даже никогда не узнаем, куда она исчезла. Если бы ты с ней не носился и не сюсюкал, это уже давно случилось бы. Но тебя надолго не хватит…
— Меня хватит ровно на столько, на сколько нужно, — процедил Олег.
— Не хватит, — повторил Юра. — Надорвёшься ты скоро, парень.
Олег покачал головой:
— Нет. На клинику она не согласится, а, значит, не надо и спрашивать.
— А я не говорю, что вообще стоит её спрашивать.
— Вот ты куда клонишь?
— Я не клоню. Я тебе прямо говорю, прямей уже некуда! — разозлился Юра. — Шевели, давай, мозгами! Если произойдёт беда, то только из-за твоего слюнтяйства.
Олег немного помолчал, потом выкинул скатанный в колбаску лист, отряхнул руки.
— Нет, Юрка. Даже не думай. Принудительного лечения не будет.
— Это единственный выход.
— Нет! Я её муж, и только я могу дать согласие. А я не разрешаю.
— Ваш брак — фиктивный, — фыркнул Юра.
— Мы столько лет живём в твоём доме, а ты ничего про нас не понял?
— Этот брак фиктивный, Олег. При необходимости я легко это докажу.
Олег беззвучно засмеялся:
— А вот хрен тебе, Орешин. Ничего ты не докажешь.
Он встал, потом, глядя Юрке в глаза, спокойно проговорил:
— Сбавь обороты, Орешин. Упаси тебя нелёгкая поднять на неё руку. Если ты хоть на шаг пойдёшь дальше этого трёпа…
— И что будет? — холодно уточнил Юра. — Мне интересно, что ты сделаешь?
Олег ничего не ответил, развернулся и пошёл по дороге к поместью. У меня было минут пять, чтобы прийти в себя. И я была уверена, что у меня это не получится. Чтобы переключиться хоть на что-нибудь, я взялась перешнуровывать ботинки. Отменно помогает в не особо запущенных случаях.
Олег вошёл в комнату:
— Привет!
Я, не торопясь, расшнуровала ботинки, сняла их, снова надела, аккуратно подтянула шнурки в каждой паре дырочек, завязала концы бантиками. Полюбовалась на эти бантики. Потом прошлась туда-сюда по комнате. Опять присела, развязала шнурки, затянула их ещё туже. Опять прошлась.
— Катя?! Посмотри на меня, пожалуйста!
