Я обнаружила себя в полумраке не то небольшой пещеры, не то просто невысокого тоннеля в скале. Свет был непрямой и пробивался слева от меня. За моей спиной была холодная и влажная каменная стена, обработанная явно человеческими руками, но довольно небрежно.
Было тихо, но откуда-то слева доносился шум большой воды, падающей с высоты. А справа совсем рядом методично и звонко капали крупные капли.
Я села, прогнулась, пытаясь размять спину. Вроде цела. Проверила поверхность вокруг меня — пистолета рядом не было. Пошарила по карманам. Всё остальное: и нож, и футляр с пластинами, и два лучевых пистолета — было со мной.
Держась за стену, я встала на ноги и прошла несколько шагов в направлении звука капель. За поворотом прямо у стены было небольшое углубление, наполненное водой. В эту воду и капало с потолка пещеры. Я опустила ладони в углубление, очень надеясь, что оттуда не выскочит какая-нибудь зубастая тварь, и быстро ополоснула руки. Потом подставила ладони под падающие капли и набрала пригоршню воды. Вода оказалась очень холодная и невесомо-безвкусная. Набрала ещё воды, попыталась вслепую отмыть грязь вокруг ссадины на виске.
Я прошла несколько метров дальше по проходу, придерживаясь правой рукой за стену. Каменный коридор плавно завернул, стало непроглядно темно, и рука упёрлась в препятствие. Это был тупик.
Я вернулась назад и пошла на свет и шум водопада.
Коридор выходил на небольшую плоскую площадку, к огромной расщелине в скале. С противоположной стороны расщелины, почти с самого верха падала вода. Брызги летели далеко. Я постояла в полуметре от обрыва площадки, и вся покрылась влагой. Ни спуска вниз, ни какого-нибудь прохода вбок я не увидела. Это был капкан.
Вдруг откуда-то сверху до меня донёсся резкий свист. Я повертела головой…
Слева от меня, чуть в стороне и выше метров на десять была ещё очень похожая на мою площадка, такой же выступ. На её краю стоял мужчина в широких брюках и тёмной куртке с надвинутым на глаза и крепко затянутым капюшоном. Из-под капюшона можно было только разглядеть небрежную бородку с проседью. Ветер отчаянно трепал его одежду и, казалось, грозил сдуть его в водопад.
Мужчина свистнул ещё раз. Водопад почти заглушал все звуки, и видимо мужчина решил убедиться, что я его заметила. Я подняла руку, мол, ну, слышу тебя, что дальше?
Он резко взмахнул рукой, словно отталкивая меня. Я сделала шаг назад. Он кивнул и ещё энергичней махнул, чтобы я отошла совсем к самому проходу в коридор. Я попятилась и опёрлась спиной о каменную стену. Тогда мужчина выразительно встряхнул скрещёнными ладонями: мол, стой, где стоишь. Я кивнула.
Он отступил назад и исчез из вида. Оказалось — разбегался. Через секунду он рухнул на мою площадку, сгруппировался, но его всё равно чуть не выкинуло вниз. Наконец, он встал на ноги, повернулся ко мне и сдёрнул с головы капюшон.
— Ты тоже мастерица придумывать мне приключения, — сказал он, печально усмехнувшись. — И времени, как всегда, оставляешь в обрез.
Он очень сильно изменился. Глубокие лучики морщин у глаз, складки у губ, обильная седина в коротких кудрях. И только яркие синие глаза были всё те же. На его непривычно смуглом лице они жили сами по себе, такие же блестящие и беспокойные, как много лет назад.
— Валера…
Он слабо улыбнулся, не разжимая губ и сделал шаг вперёд. Я резко попятилась и налетела спиной на отвесную стену.
— Ты… Ты откуда здесь?
Он развёл руками:
— Даже странно, что ты спрашиваешь. Как всегда, огородами. Другого пути в случаях с тобой не бывает.
Я молча смотрела на него. Я пыталась убедить себя, что просто сильно зашибла себе мозги о камень. Человек, который умер от моей руки двадцать с лишним лет назад, не мог стоять рядом и заботливо придерживать мои дрожащие плечи.
И тут в меня ворвался стремительный ураган, и резкая выворачивающая боль полоснула по вискам, лишила возможности дышать. Я едва не потеряла сознание. Но зато сомнений больше не было. Такой зов мог прийти только от одного человека — от Валерия Извекова, и сколько бы ни прошло времени, я не могла его не узнать.
Он просто смотрел на меня и ждал.
Я чувствовала, как мне не хватает воздуха, как вязкая плотная волна распирает грудь, просится, но не может выйти наружу.
Я взглянула ему в глаза.
— Наш сын… Он…
Валера не отвёл взгляд, наклонился ко мне:
— Я знаю, черепашка. Я всё знаю.
Он не пытался унять мою дрожь, просто крепко держал.
— Это я во всё виноват, Катя, — произнёс он совсем тихо, что я едва расслышала его за шумом воды. — Это я не выполнил условие Примара. Я убил нашего мальчика.
Я затрясла головой, пытаясь сказать ему, что я не верю, что этого не может быть. Но он несколько раз молча кивнул, и я отшатнулась от него и разрыдалась в голос так, как не плакала никогда в жизни.
Валерий свинтил с фляги крышку, наполнил водой и протянул мне:
— Выпей, это хорошая вода. Из родника.
Я взяла, попробовала. Действительно, эта вода была вкуснее.
— А эта тогда откуда? — я кивнула вглубь коридора, откуда слышалась капель.
— Дождевая, скорее всего.
