Назад во времени… В разрушенный зал совета кланов… Туда, где я только что встретилась с ребятами после безнадёжно долгой разлуки… Туда, где на пороге стоит запылённый парень с кейсом в руках, и только я одна вижу, какие жестокие блоки он выставил, и как эти блоки его убивают. А ему всё равно, потому что он думает, что потерял меня навсегда… Я помню, чего мне стоило эти блоки взломать, и чёрная гнилая волна смертельного горя, вылившаяся в пролом, чуть не смыла меня. Но он увидел меня и узнал, и это вернуло его из небытия. И вместо этой мутной гнили и непереносимой боли пришёл звенящий ветер, энергичный и нежный, о существовании которого я до этого не подозревала. И мне ничего больше не нужно было, и никто больше не был нужен. Только этот ветер, только эти глаза и эти руки. И когда Валера кружил меня, прижимая к себе, я думала, что никто больше не сможет нас разлучить. И я верила, что боль никогда не вернётся в его ветер…
— Катя! Катюша!
— Мама!
Я свернула свой поток, закрыла каналы, сняла датчики. Оказалось, что я почти в бессознательном состоянии, еле сижу, цепляясь за Валерку. Я с трудом выпрямилась, оперлась локтями на стол, вскинула голову.
— Я в порядке. Лерка, на этот раз ты не отключался? Я вряд ли смогу сразу же повторить это ещё раз…
— Мам, ничего не надо повторять, — он легонько ткнулся лбом мне в плечо. — Я всё понял. Не буду больше уговаривать тебя. Поступай, как хочешь.
— Тебе пора. Мембрана открыта, не надо искушать судьбу. Вдруг второй раз она мне не повинуется? Иди, сын. Тебя там ждут.
Он неловко улыбнулся:
— Тогда проводите меня.
Мы втроём вышли из домика и остановились в паре метров от вибрирующего воздушного сгустка.
Лерка посмотрел на Валерия с грустью:
— Прощай, что ли… — и подал ему руку. — Лучше бы ты всё-таки остался Маем.
Валера усмехнулся, пожимая руку сына:
— Счастливо тебе, Валард. Не беспокойся, с мамой будет всё хорошо.
Лерка помешкал немного, но всё-таки потянулся обняться с отцом, так, чисто символически, чтобы, как говорится, не обидеть. Потом он повернулся ко мне.
— Мама, я чувствую, что делаю что-то неправильно.
— Ты делаешь всё правильно, — я крепко обняла сына, взлохматила его кудри. — Там очень плохо без тебя, Лерка. Ты нужен Олегу. Береги его, пожалуйста.
— Хорошо, мам.
«Мама! Всё равно это неправильно! Пойдём со мной!»
«Ты же прочёл меня. Ты всё видел. Я уже не смогу без Валерия».
«Что же я папе скажу?»
«Ты найдёшь, что сказать».
— Мама, мы ведь увидимся, правда?!
— Конечно, увидимся. Когда-нибудь, обязательно.
Лерка отступил от меня, подошёл к мембране, оглянулся на нас, махнул мне рукой, шагнул в плотный сгусток и исчез. И я сразу же потеряла его поток. Его больше не было в этом странном мире.
Я стояла и смотрела, как рассасывается мерцание и исчезает вибрация. Воздух снова стал невесомым и прозрачным.
У меня отлегло от сердца. Мне удалось. Мой план сработал. По крайней мере, главная его часть.
Руки Валерия легли мне на плечи.
— Высший пилотаж, Катюша!
— Что именно? Общее поле воспоминаний? Так это всего лишь развитие твоей же собственной методики с датчиками.
— Я вообще о твоей… тактике убеждения. Ловил себя на мысли, что я сам почти что тебе верю.
Я повернулась к нему:
— Ты уж прости меня. Ничего другого я придумать не смогла. Я сразу знала, что если просить Примара, то мембрана будет открыта только для одного. Какой у меня был выбор?
Он смотрел на меня с нежностью.
— Не извиняйся. Ты молодец. По-другому, пожалуй, нельзя было. Я уже испугался было, что и это не поможет.
— Только бы он ни о чём не догадался. Назад ведь прибежит, — вздохнула я.
— Этот может, — задумчиво кивнул Валерий. — У него совершенно твой характер.
Моя голова ещё гудела от сеанса воспоминаний. Как всегда, после сильной ментальной нагрузки, из меня уходило последнее тепло. Только Олег знал, что в этом случае со мной делать. Мне сразу захотелось принять из его рук чашку крепкого сладкого чая. И ещё сильнее захотелось, чтобы его руки обхватили покрепче и согрели. И чтобы потом меня разбудил его голос… Я одёрнула себя. Не зарываться! Почему мне всегда хочется в первую очередь того, на что я не могу больше рассчитывать?
— Катя, — тихо сказал Валерий, тронув меня за плечо. Я вскинула голову. Валера кивнул в сторону.
Примар стоял на краю лужайки и с любопытством глазел на нас.
— Я свою часть договорённости выполнил. Претензии есть?
— Я хочу убедиться, что мой сын именно там, где должен быть.
— Да без проблем, — пожал плечами Примар, и в моей голове звякнул звоночек на новый киносеанс.
Кино было коротким. Мне показали холл в Юркиных апартаментах. Брат стоял, отвернувшись к стеклянной стене и отчаянно пытался спрятать непрошенные слёзы. А Олег, растерянный и трогательно счастливый, просто не мог выпустить сына из медвежьих объятий: спросит что-то и, толком не выслушав ответ, снова тискает.
— Убедилась? — осведомился Примар.
— Да. Что дальше?
— А дальше — всему своё время. Резвитесь, дети мои. Паситесь на травке. Придёт время платить по счёту — я объявлюсь.
