Я взяла миску из-под моркови, тарелку из-под хлеба и две кружки, в которых мы разводили водой мёд. Маленький кусочек пчелиных сот Валера принёс с «охоты» на той неделе, и мы не придумали ничего лучшего, как несколько дней подряд делать себе сладкую водичку.
Я вышла из дома к ручью, встала у самой воды на колени и принялась полоскать посуду.
И тут в голове звякнуло. Я повалилась на траву и уставилась в облачное небо, которое тут же подёрнулось тёмной дымкой и показало мне лес рядом с Юркиным поместьем и Лерку, который быстро, почти бегом, двигался по лесной тропе. Он вышел на ту самую поляну, где я прошла сквозь кольцевую мембрану. Там, на поляне, на толстенном корне огромной сосны, торчащем из песчаника, сидел Олег.
— Ты опять здесь? — с лёгким упрёком спросил Лерка, подходя. — Зачем, пап?
— Ну ты же говорил, что эти кольцевые мембраны нестабильны. Вот сижу, думаю, а ну как парочка-другая стабилизируется тут при мне, — грустно усмехнулся Олег. — Опять же воздух лесной мне полезен.
— Пойдём домой, пап.
— Ты что называешь домом? Этот Юркин гадюшник? Да я его порог теперь всякий раз с дрожью переступаю. Что только не мерещится…
Лерка покачал головой:
— Тебя сколько раз гнали домой в Комарово? Что тогда не уходишь? Ну хочешь, я с тобой туда переберусь за компанию?
— Нет, не хочу.
— Или давай к Кори на ферму, а? Там с воздухом тоже всё замечательно. И работы много, некогда будет думать. Хочешь?
— Лерка, — вздохнул Олег. — Мама ушла отсюда, сюда она, скорее всего, и вернётся. Поэтому я буду ждать её именно здесь. Придётся потерпеть этот проклятый мир и этот ненавистный дом.
— Пап, — угрюмо сказал Лерка. — Она больше не вернётся.
— С чего ты это взял? — устало вздохнул Олег.
— Она же мне сама сказала.
— Что она тебе сказала?
— Что не вернётся, — раздражённо повторил Лерка.
— А если дословно? Что она тебе сказала?
— Что не пойдёт со мной. Что остаётся с моим отцом.
— И где там слова «не вернусь»?
— Пап, не надо тебе её ждать!
— Почему?
Лерка уже терял терпение:
— Не надо и всё!.. Ты лучше не жди. Тогда если вернётся, будет здорово. А ты ждёшь, ждёшь… Ты уже месяц сюда ходишь, как на работу. Не надо так, пап. Если мама так и не придёт, тебе будет очень плохо.
— К чему эти твои разговоры? — рассердился Олег. — Готовишь меня к худшему? Я худшее уже пережил, да не по одному разу. А сейчас просто тоскливо. Но я хотя бы точно знаю, где она. Знаю, что она жива, и с ней человек, который никогда её не обидит. И она прекрасно знает, что я её жду. А значит, она вернётся.
— Пожалуйста, пойдём отсюда, пап.
— Слушай, ступай-ка ты и оставь меня в покое, — отмахнулся Олег.
— Ладно. Хорошо. Я уйду, — вздохнул Лерка. — Ты только не сиди тут долго. Сейчас холодать начнёт.
Олег не ответил, устало потёр лицо ладонью.
— Ты прости меня, пап, — горько сказал Лерка. — Я пытался её увести и не смог. Плохо, наверное, пытался. Прости, пожалуйста, что я без неё вернулся.
Олег помолчал немного и тяжело поднялся на ноги.
— Да кто ж тебя винит-то? Не выдумывай, — строго сказал он. — И правда, Лерка, прохладно что-то. Пойдём, кофе попьём, у меня ещё есть в запасе.
Олег положил руку на плечо сына, и они медленно пошли по тропе к поместью.
Изображение исчезло, я снова увидела сизое небо рассекающего кольца.
Я села, собрала разбросанную вокруг посуду, поспешно вытерла глаза. Плакать-то не о чем, совершенно не о чем. Всё нормально. Даже оптимистично. Меня ждут. По крайней мере, месяц назад точно ждали.
Валера подошёл ко мне, присел рядом.
— Время идёт, я начинаю нервничать, — сказал он.
— О чём ты?
— Я не выдержу, если с тобой что-то случится. Нервы расшатались, я уже и ожидания этого не выдерживаю.
— Да я, знаешь ли, и сама не хочу, чтобы со мной что-то случилось — согласилась я. — Но с Примаром договариваться я больше не собираюсь.
— А я попробую с ним договориться, — упрямо заявил он. — Я представил, что если на моих глазах с тобой что-то произойдёт…
— Если именно такую плату для тебя назначит Примар, что ты сможешь сделать? Сдаётся мне, он что-то такое и затевает, чтобы два раза не вставать. Одним махом все долги собрать.
— Всё может быть, — вздохнул Валера.
— Так что вариантов у тебя немного. Или ты отнесёшься к этому, как к своему заслуженному наказанию. Ты ведь считаешь, что заслужил?.. Или можешь просто уйти и не смотреть, в конце концов, ты не обязан.
— У тебя совесть есть? — угрюмо уточнил он.
— Нету. И ты это знаешь давным-давно, — огрызнулась я. — Валера, я смотрю на тебя и не понимаю. Ты всегда таким был или недавно стал?
— Каким «таким»?
— За штанину сильного цепляешься… Ах, да. Припоминаю. То мы под гипнозом пирамиды дверей строим и душами человеческими жонглируем. То преданно служим тому, кто за нас подумает и скомандует. А теперь вот лапки кверху, и безумца за его прихоти благодарим, как за милость… И что я удивляюсь? Ты, Валера, всегда был таким.
— И ведь не поспоришь, — отозвался он с усмешкой. — Но ты же попросила за Валарда. Скажешь, это было неправильно? Того не стоило унижаться? Жалеешь теперь?
