Возможно, Валерка уцелел только благодаря киносеансам. Всё-таки это была внешняя информация, это были живые эмоции. Пусть эти эмоции были не особо приятны, но они давали переживания и иллюзию причастности.
А меня Примар, видимо, решил свести с ума окончательно. С того момента, как Лерка покинул кольцо, мне не поступало никаких известий о том, что происходит в мирах.
Несколько раз в неделю Валере что-то показывали, совсем коротенькие «фильмы», но у него заметно улучшалось настроение. Он никогда мне не рассказывал, что это было, уверяя, что ко мне это отношения не имеет. Я ему люто завидовала, а он меня жалел. И от этого я бесилась ещё сильнее.
Примар нас больше ни разу не навещал. Видимо, нешуточный выбор поставил его в тупик, и он никак не мог решить, каким же способом взять с меня плату.
А поскольку мне заняться было совершенно нечем, кроме как перемалывать в голове события, факты и обрывки разговоров, все мои мысли постепенно свелись к двум фразам. Одну я услышала от Валерки: «… тело диктует многое. Только в своём собственном теле человек может быть собой. Во всех других он только суррогат…» Вторую от Примара: «… моя многострадальная телесная оболочка точно такая же, как твоя: она так же реагирует на боль. Только не стареет с некоторого момента, вот и вся разница».
А что если лишить Примара его многострадальной нестареющей телесной оболочки, которая так много диктует душе? Что, если оттяпать с его плеч эту ушастую голову? Как он в таком состоянии сможет выставлять счета? Очень любопытно. Игра стоит свеч в любом случае. Хуже ведь уже не будет. Может статься, конечно, и лучше не будет, но вдруг да пойдёт по-иному сценарию, в котором будет предусмотрена надежда. Ждать чего-то большего я себе не позволяла, а вот надежда мне была очень нужна.
И в лучшие-то свои времена я не всегда выходила победительницей из рукопашных схваток с мужчинами. А теперь и вовсе шансов было маловато. Когда ешь неизвестно что и целыми днями «пасёшься» на травке, не потерять форму невозможно, даже если ты не беременна. А уж в моём положении и подавно. Голыми руками мне Примара сейчас даже головой о стену не постучать. Но в моём заплечном мешке, который сейчас валялся в спальне около кровати, лежали, завёрнутые в старое полотенце, два лучевых пистолета и набор взрыв-пластин. Взрыв-пластины были, пожалуй, бесполезны. Их нельзя применять к объектам на открытой местности, голову снесёт не только супостату, но и тебе самому. Взрыв-пластину надо активировать, налепить на поверхность объекта, который хочешь уничтожить, и быстро делать ноги, оставляя обречённый объект в изолированном защищённом пространстве. А вот лучевые пистолеты, да ещё с регуляторами режимов и с полностью заряженными аккумуляторами, могли бы замечательно помочь в моём деле.
План у меня был, в общем-то несложный: когда Валера в очередной раз уйдёт собирать подаяние, вызвать Примара на разговор. А там будь, что будет.
С Валерой я это не обсуждала. Разговаривать о таких вещах вслух было боязно. Мне казалось, что Примар следит за нами круглосуточно, и если мы по неосторожности скажем лишнего, это дойдёт до ушей Примара если не мгновенно, то в самое ближайшее время. Подумав, я решила, что мне вообще не стоит посвящать Валеру в свой план. Он относился к своей жизни в кольце очень спокойно, а Примара считал незыблемой данностью, от которой зависит наша жизнь. Мою идею уничтожить Примара он бы не оценил.
Когда я умяла морковь, Валера одобрительно кивнул:
— Молодец, а то я боялся, что будешь упрямиться.
— С чего бы? Я люблю морковь.
— А я ненавижу, с детства.
— Олег её очень вкусно жарит на гарнир, — проговорила я. — С черносливом…
Валера развёл руками:
— Извини, у меня нет сковороды. Чернослива я тоже за все годы ни разу не находил. Впрочем, и руки у меня не из того места растут. Куда мне до Середы…
— Ничего страшного, у тебя масса других достоинств.
— Думаешь? — усмехнулся он. — Мне так не кажется. Все мои достоинства — это мои сканерские способности. А тут их некуда применить… Кстати, мы с тобой почти всё съели. Схожу сегодня немного подальше, пополню запасы. Я недолго, к закату как раз вернусь.
— Хорошо, сходи.
— А ты не скучай тут, — улыбнулся Валерка.
Я фыркнула в ответ и, не торопясь, поднялась из-за стола.
Валера внимательно посмотрел на меня.
— Что-то неважно у меня получилось с твоей стрижкой, — грустно сказал он. — Неровно как-то, кустами.
Я ощупала короткую клочковатую шапку, в которую недавно под ножом Валерия превратились мои длинные волосы.
— Да ну, Валерка, какая разница. Я себя всё равно без зеркала не вижу. А ты раз напортачил, вот и любуйся сам на то, что получилось.
Я прошла в спальню, прикрыла дверь и, присев к своему мешку, развязала тесёмку и вынула лучевой пистолет. В кармане широких парусиновых штанов пистолет был совсем незаметен.
— Катя, посуду помоешь? — крикнул Валера.
Я вышла к нему.
— Помою, всё развлечение.
