Под внимательным взглядом Лерки я, как робот, брала кусочки, запивала, считала секунды, глотала… Сын ободряюще улыбался мне.
— Рано утром я поброжу по окрестностям, — сказал Валера. — Наверняка, что-нибудь найду. А пока нам надо хорошенько отдохнуть. Я сейчас всё приготовлю.
Он полез в один из сундуков, вынул оттуда целую охапку тряпок, разномастных, но аккуратно сложенных. Отобрав несколько тряпок, он отдал их Лерке.
— Я стираю это, — предупредил он на всякий случай, видя, что Лерка очень подозрительно на всё это смотрит. — Правда, без мыла, но стираю. Так что можешь устраиваться тут, хоть на сундуке, если удобно, хоть на полу.
Остальное Валера понёс в спальню. Сбросив с кровати несвежее бельё, Валера застелил постель чем-то чистым.
— Тебе будет удобно, — сказал он мне. — А мы с Валардом устроимся там, по соседству.
— Нет. Ты будешь спать здесь.
Валера усмехнулся:
— Я в бытовом плане стал совершеннейшим разгильдяем, и стараюсь не усложнять свою жизнь. Но я не настолько плохой хозяин, чтобы позволить тебе спать на сундуке, когда в доме есть нормальная кровать.
— Ты не понял. Ты будешь спать здесь. Со мной.
«А если ты уж совсем не понял, то думай быстрее! И не изображай шок».
Валера тяжело вздохнул.
«Я тебе сейчас повздыхаю!»
Он кивнул.
Мы ещё долго не могли улечься. Я решилась искупаться в ручье, после которого воздух показался мне почти горячим. Оделась в какие-то совсем непонятные штаны и рубаху из запасов Валерки. Потом я долго сидела на траве у самого дома, смотрела на то, как над лугом загораются странные чужие зелёные звёзды и думала о том, насколько меня хватит. Было очевидно, что это кошмарное место сведёт меня с ума очень быстро.
Когда я вернулась в дом, Лерка уже спал в углу, расстелив там свои тряпки. Валера сидел у стола и дремал.
— Пойдём, — сказала я.
Валера послушно пошёл за мной следом.
Я разделась, легла на свою половину кровати, отвернулась от Валерки и закрыла глаза.
Он долго просто сидел на постели, потом всё-таки разделся и лёг.
— Катя, а по-другому нельзя? Мне этот спектакль не осилить.
— Ты же знаешь, что нельзя. Спи давай.
— Ты всерьёз думаешь, что я смогу?
Я повернулась к нему.
— Как же я скучаю по Маю! Какой он был классный, и какой же ты… остолоп!
Валера закрыл глаза и горько усмехнулся:
— Можно сколько угодно пихать душу из одного тела в другое и думать, что ничего не меняется. А всё меняется. Тело диктует многое. Только в своём собственном теле человек может быть собой. Во всех других он только суррогат… Что ж, видимо, я по жизни остолоп, что поделаешь…
— То есть, ты хочешь сказать, что когда я столько лет была в теле Рэсты, я не была собой?
— Рэста — твой естественный аналог. А Май — просто чехол.
— Нет. Не чехол. Май был удивительный. Не смей так о нём говорить.
Мне показалось, что в глазах Валеры блеснула влага.
— Это абсурд. Ты защищаешь какое-то временное подменное тело, будто бы оно делало меня лучше. Ты рассказываешь мне, какой я был хороший, когда не был собой!
— Знать ничего не хочу. Спи уже!
Я снова отвернулась от него. Открыла визуальный канал, заглянула в соседнюю комнату. Лерка проснулся, сел, уставившись на звёзды за окном, потом внимательно осмотрелся по сторонам.
— Валера, обними меня.
— В смысле?
— В любом смысле, и быстро, ну!
Он обхватил меня рукой и навалился плечом, вжимая меня в немудрящую подушку.
Почти сразу же я почувствовала, что Лерка нас видит. Я поворочалась, пытаясь изобразить, как мне уютно, прямо сил нет. Несколько долгих секунд, и Лерка снял канал.
— Отбой, — проговорила я.
Валера не шевелился.
— Отпусти меня уже.
Он разжал руки и отвернулся.
— Спокойной ночи, — холодно сказал он.
— И тебе.
Утром меня разбудило звяканье посуды в соседней комнате. Спросонья показалось, что я дома, что это Олег где-то рядом готовит завтрак. Когда вспомнила, где я, вместо ленивого утреннего спокойствия нахлынуло отчаяние.
Валеры рядом уже не было.
«Лерка, ты где?!»
«Всё в порядке, мам. Я сейчас!»
Лера пришёл через минуту, подсел ко мне.
— Я придумал, как и в чём греть воду. Два литра тёплой воды я тебе обеспечу, — сказал он.
— Сейчас не надо, если только вечером, — я погладила его по плечу. — Спасибо, сын.
— Мам… Нам надо возвращаться. Как можно скорее, — заявил он серьёзно.
— Что-то случилось?
— Утром мне впервые показали кино, — пояснил он. — Надо возвращаться. Папе очень плохо без нас.
— Что с ним?
— Да пока ничего страшного. Но если он долго пробудет один… — Лерка жалобно смотрел на меня. — Я боюсь за него.
— Я открою тебе мембрану, Лерка. Я постараюсь сделать это побыстрее.
Он покачал головой:
— Или мы уходим вдвоём, или вдвоём останемся. Я тебя здесь не брошу.
— Об этом позже. Сначала надо понять, как разглядеть мембрану. Здесь всё по-другому… — я приподнялась с кровати и потянулась к одежде. — И пожалуйста, Лера, не делай категоричных заявлений. Всё сложнее, чем тебе могло показаться поначалу. Я не собираюсь отсюда уходить.
— Мама, я не оставлю тебя здесь! Ты за кого меня принимаешь?!
— За своего сына, который очень много знает о моём прошлом, а значит, должен меня понять.
Лерка покачал головой:
