Газета вышла утром, как и всегда, вовремя. В каждом городском киоске, на базаре, в палатке, в здании администрации – везде, где она обычно продавалась, её спрашивали, брали, покупали… И никто не знал и подумать не мог, насколько драматичным, насколько тяжёлым был этот выпуск. Газету читали даже в больнице, где в отдельной палате лежал после ночной операции Костя Волков, – его Людмила сидела рядом, держа его за руку.
К обеду в палату осторожно вошёл мужчина, тот самый, что привёз Костю ночью после аварии. Людмила, коротко поговорив с ним, так и не поняла, кем этот мужчина приходится Косте, и спросила его что-то о Костиной работе.
Но мужчина оказался не с Костиной работы – он оказался священником, отцом Алексием, который служил в храме, недалеко от больницы, где лежал ещё не пришедший в сознание журналист Константин Волков.
Главред Медведев переживал зря.
Ни увольнением, ни понижением, ни даже выговором его из администрации не наказали. Мало того, мэр, видимо, узнал о случившемся ночью, утром позвонил Георгию Анатольевичу и был достаточно мягок:
– Ты это… этому парню… нужно помочь… Ты скажи, что там ему нужно, я людей пошлю. Лекарства там, чего там…
– Лев Евгеньевич, я уже распорядился, помощь будет оказана.
– Оказана… ты давай… распорядился он… Тут я распоряжаюсь, пока ещё… Ладно, слушай. Бросил я эту затею…
– Какую именно?
В ответ послышалось молчаливое сопение в трубку.
– Слушай, ты не дерзи. Какую именно? Намекаешь, что у меня много затей подобных? Смотри, Медведев… Я про настоятеля твоего… Ты мне тут не поможешь уже… Я пошёл другим путем. Он давеча меня пугал кем-то из прокуроров области… Вот я ему этим и отвечу. Налоговая приедет в район. Проверит выделение средств, куда и как расходует эта… церковь его.
– А если…
– Ты свое «если»… знаешь куда… Если… Это у тебя бывает «если». У меня все твёрдо. Запомни. У Чугунова все твёрдо… сказал, приедет налоговая, значит приедет. Дядя там у меня в областной налоговой есть… Не последний человек. Так что готовь полосы свои для материалов. На пресс-конференцию позову… И знаешь что… жаль, что ты не смог занять эту должность… Я для тебя её готовил. Ну, да ладно. Навести своего там… И мне позвони, как он.
– Хорошо, Лев Евгеньевич.
6.
Через неделю Костя уже вставал с постели, ходил по больнице и шутил. Его Людмила была всё время рядом с ним, водила его под руку, потом просто сидела рядом, целый день разбавляя его больничное время своей тёплой улыбкой и заботой. Впервые Косте было хорошо с ней, – не дома после работы, не в выходные после пивка и хорошей компании, – они вдруг нашли то, чего давно искали, – возможность и сильную потребность заботиться друг о друге.
Костя не вспоминал тот злополучный день и тот вечер, не вспоминал и не рассказывал подробности о той флешке, ради которой летел через перекрёстки, практически перепрыгивая светофоры, не вспоминал и не пытался разузнать, что было с ним, после сильнейшего удара машины с Газелью.
Но Людмила через несколько дней, когда Костя стал увереннее ходить, хорошо кушать и шутить, решила-таки рассказать ему о том, кто приезжал к нему на следующий день после операции. Смогла она в подробностях рассказать Косте и о том, кто именно спас ему жизнь, кто привёз его в больницу сразу после аварии, не теряя драгоценных секунд.
Наверное, впервые в жизни Костя молчал более часа. Что думал он и как представлял себе ту картину ночи, он не сказал никому. Что думал он, вспоминая свои слова «о разных дорогах», сказанных священнику? Разве
Но сразу всё это осмыслить ему было не под силу.
Он понял лишь одно – что первым делом после выздоровления он должен прийти к отцу Алексию.
