В тот вечер он возвращался домой по холодной набережной, растрепанный, раздавленный поставленным редакционным заданием, и утром с большой радостью почувствовал спасительную температуру и жар, о чём довольный сообщил в администрацию. На том конце провода долго переспрашивали, «кому передать» и «на кого переключить», но Георгий Анатольевич просил не переключать, а лишь передать помощнику мэра, что он свалился с температурой, и не сможет в ближайшие дни выполнить поручение мэра.
Сцену в стриптиз-клубе устроили без него.
Через несколько дней, ему, уже быстро выздоровевшему и посвежевшему рассказали подробности «постановочной операции». Он и сам эти дни болел, переживая за ситуацию, которая состоялась где-то там, без него: ему одновременно было очень любопытно, как всё это произошло, с другой стороны было противно думать о последствиях этого происшествия. Представлял он себе и встречу с настоятелем после той статьи с фотографиями, которая должна была выйти в газете в ближайшие дни. Представлял… и не хотел представлять… так сильно страшили его те глаза, которые могли выразить слова, которых он и его команда были бы достойны после всего этого… Но Медведев старался об этом не думать.
Действительно, настоятеля пригласили освятить помещение в центре, он приехал в облачении, подготовился, но не начинал освящение, – хотел уточнить, чем будут в этом помещении заниматься его владельцы. Видимо, было какое-то чутьё у отца Алексия по поводу этих странных, упитанных людей с шарообразными лысыми головами, – кто-то попросил поучаствовать в этом событии охранников из городского охранного предприятия. После того, как заметили, что отец Алексий начал сомневаться в необходимости и потребности церковных таинств для данного помещения, на его четвёртую попытку вопроса, ответили прямо, что здесь будет стриптиз-клуб. И ещё добавили, что не стоит задавать лишние вопросы.
После этого отец Алексий спокойно собрал свои вещи, упаковал сумку и засобирался на выход. В этот момент подготовленные заранее девицы в очень тесных одеждах, а местами и без неё, накинулись на настоятеля, словно пытались взять у него автограф или увековечить себя на фото вместе с ним. И действительно, у входа застыл с фотоаппаратом заранее фотоукомплектованный Витя Козлов, фотограф «Горячих новостей», который быстро наделал нужных кадров. Что интересно, отец Алексий не стал кричать и ругаться, а лишь сбросил с себя некоторых особ, отодвинул от себя подальше, и спокойно вышел из здания, отвесив лишь несколько слов в адрес устроителей этого увеселительного балагана.
Вечером Медведеву позвонил мэр, обрадованный, что получилось осуществить задуманное. Он просил сохранить для него некоторые фотографии и спросил, когда можно будет увидеть в газете долгожданный интересный репортажик. Медведев устало ответил, что нужно подготовить статью, посмотреть фотографии и сказал, что поставил материал на ближайшую пятницу – лучший день для подобных публикаций, когда все выходные можно обсуждать «событие», а возможности опубликовать опровержение или ответный материал как минимум ближайшие два дня нет. Мэр был доволен, напомнил о предстоящем повышении главного редактора и после этого, как-то неприятно пошутив, быстро распрощался.
Через два дня, в четверг, на вёрстке газеты ставили новый материал об освящении стриптиз-клуба. «Материал получился конечно, убойный, только вопрос, что из этого получится… – невольно представлял себе неудобные последствия Георгий Анатольевич. С одной стороны, он представлял себе глаза настоятеля, с другой – представлял, как он будет выглядеть в новом кабинете администрации, – эти картинки внутри него боролись друг с другом, и последняя явно побеждала. Встречаться с настоятелем он в ближайшее время и не планировал.
Когда вёрстка была готова, и оставалось лишь поставить отобранные фотографии, Медведев спустился в кабинет к фотографу. «Кабинет» Козлова находился в подвале редакции, в полутёмном помещении, где были навалены какие-то коробки, плёнки, на столах были разбросаны сотни снимков разного формата.
Витя сидел в низком кресле и курил.
– Привет. Что с фотками по священнику?
– Садись, Анатольич. Поговорить надо.
Витя поднялся с кресла, пододвинул его главному редактору, а сам присел на стол.
– Понимаешь… я первый раз с подобным сталкиваюсь.
– Не понял.
– Как тебе сказать. Фотографировал я на флешку, вот она, – он протянул зелёную флешку с серебристым штекером. – Ничего не пойму, помню точно, что на неё снимал. Уже сотый раз вставляю в компьютер, слушай, это мистика какая-то… Фоток нет.
– Как нет, Козлов, ты что? Ты соображаешь вообще, что… ты… Нет, слушай, ты вообще понимаешь, что это такое? Может быть, ты на другую снимал?
– Анатольич, помню точно. Да и я всё уже тут пересмотрел. Нигде этих кадров нет. А эта… – он помолчал минуту, а потом добавил: – А эта пустая, понимаешь? Словно, кто-то стёр всё. Наверное, кто-то зашёл ко мне сюда, вытащил её и стёр.
