Ночью главный редактор никак не мог уснуть. Он вспоминал землистое лицо Чугунова, идущего по коридору собственной администрации в наручниках, вспоминал его слова, сказанные в бане, вспоминал девушек, танцующих и поющих на его юбилеях, которые он с таким шиком праздновал в самом большом ресторане города. Под утро, ворочаясь с боку на бок, он задремал, но тут же, около пяти утра, был разбужен звонком мобильного телефона. По телефону взволнованный голос сообщал, что в редакции «Горячих новостей» уже час как продолжается пожар. Три пожарных расчета принимают участие в тушении, но огонь занял уже все три этажа старого послевоенного особняка, в котором располагалась редакция.
Впервые Георгий услышал эту новость… словно сказанную с экрана телевизора. Такие новости он часто слышал по радио– и теленовостям, читал в газетах…, и они не трогали его. И вдруг теперь он почувствовал, что и эта новость не тронула его совсем. Словно он давно ждал, когда ненавистная редакция, редакция газеты, которую он возглавлял много лет, утонет в огне собственной злобы и жадности, в огне зависти и осуждения. Он спокойно выслушал дёрганый голос коллеги по телефону, вздохнул и спокойно сказал:
– Делайте всё, что возможно, чтобы спасти редакцию. Держите меня в курсе.
Отключив телефон, он снова опустился на кровать, накинул одеяло, ещё раз вздохнул… и неожиданно для себя… заснул.
Утром ему предстояло идти на новую работу, которую он сегодня долго обсуждал с новым руководителем городской администрации. Он знал, что теперь в городе будет несколько редакций подобных газет, а не одна, и он, – Медведев, – будет поставлен на то место, которое ему когда-то обещал Чугунов. И поэтому он спал теперь спокойно. Горела уже не его редакция, горели «Горячие новости». А он там уже не работал.
Вопрос с Костиной работой решился сам собой. Утром, в больничной палате, собравшись с духом, Костя решил написать заявление на увольнение и позвонил по привычному номеру дежурному по редакции. Телефон не отвечал. И только вечером, он узнал от Людмилы, что редакция его газеты… сгорела. Сгорела вместе со всем содержимым, в том числе с его новым диктофоном, который ему подарили на сорокалетие в прошлом году.
8.
Через два года после произошедших событий, новый мэр города своим указом выделил землю для строительства нового храма в Ленинской районе. Да и само название района было переименовано – теперь район назывался, как и до 1927 года, – Ильинский. На месте сгоревшей редакции была выстроена автомойка, – городские власти сочли, что строительство здания на этом месте нерентабельно, а сама редакция переехала в новое здание, сменив при этом название на «Истоки».
Чугунов был оправдан по всем статьям обвинения, но занимать высокие посты в государственной службе ему было запрещено. Говорят, что он с семьёй уехал жить куда-то за рубеж и очень активно занимается бизнесом, видимо, не вспоминая о карьере градоначальника.
Ещё через год Костя обвенчался в новой церкви, построенной на том месте, где когда-то находился домик с маленьким куполом, – теперь это был высокий, в два этажа, белокаменный храм во имя Ильи Пророка. В момент строительства он помогал отцу Алексию чем мог в своей ипостаси журналиста, – писал статьи, оформлял рекламные буклеты нового храма, помогал собирать средства на строительство, словом – проникся этой информационной работой так глубоко, что ему предложили должность сотрудника по информационной работе в местной администрации благочиния, где были объединены все храмы области. Костя не был рад этой работе, но другой пока на горизонте не предвиделось, а возвращаться под начало Георгия Анатольевича Медведева он больше не хотел. Ему было здесь интересно, – он занимался своей работой, встречался с людьми, общался, писал заметки в газеты и на сайт благочиния, обсуждал с настоятелями какие-то детали, и… был доволен.
Костина «дорога», которая так драматично и опасно «переплелась» с дорогой отца Алексия и стала его основным направлением в жизни, по которому он шел, по крайней мере, не стыдясь за свою работу.
История десятая
ДВА БРАТА (ПРИЗВАНИЕ)
1.
Самолёт содрогался всем телом, опускаясь всё ниже и ниже, пока не вынырнул из густой мутной облачности над засыпающей столицей. В салоне бизнес-класса было прохладно и тихо. Лишь монотонное урчание вентилятора где-то наверху убаюкивало уставших пассажиров.
Константин Сергеевич Золотов давно так не волновался. Последний раз в Москву он прилетал около десяти лет назад, когда был помоложе, поактивнее. Он тогда много путешествовал.
Сейчас уже силы не те… Скоро – семьдесят…
