– Ну… мы же… не чужие… работаем в одной компании, ты тоже… – он начал делать длинные паузы… станешь руководителем департамента… введём тебя в Совет директоров, поднимем… так сказать… хорошие кадры не должны пропадать… Да?
Он вопросительно посмотрел на Наталью, которая продолжала внимательно смотреть на дорогу.
Ей было трудно отвести глаза и посмотреть на него, – она не знала, как сказать один раз, одним словом, чтобы было не обидно, но и в тоже время понятно. Чтобы до сознания этого «большого» человека дошло понимание – что вот так, ночью, в автомобиле, на пустой одинокой дороге, в компании пьяного сына директора компании она не хочет решать свою судьбу и свой рост в компании. Но грубить она не хотела, и долго подыскивала слова для ответа. Так долго, что ответ так и не прозвучал.
– Да… хорошие кадры нужно поднимать, нужно вдохновлять… – продолжал Давид. Остановить его уже было невозможно, он генерировал слова-девизы с быстротой опытного спичрайтера. – Хорошие кадры это наше всё!
– Да, бросьте вы, Давид Ашотович, какие кадры, какой директор, какой Совет директоров, ну что вы… вот так… – она продолжала подбирать слова. – Ну вот так… ну это не решается, это нужно… как-то обсуждать… ну, так не делается!
– Наталья, – Давид попытался развернуться к ней на узком пассажирском кресле, – Наталья, я сказал, – он бил себя пальцем в грудь, – я сделаю. И в конце концов, Наталья, мы знаем друг друга уже давно, я не первый год слежу за тобой, ты очень ответственная… я знаю… ты красивая женщина. Я… – он не находил слов, чтобы как-то развернуть эту фразу в нужное ему русло… – Я бы очень хотел… – чтобы у нас было понимание какое-то… взаимопонимание… ну… мы же не дети, Наташа. Мы же взрослые люди!
В её голове этот сумбур сказанных Давидом слов стал постепенно складываться в точный, четкий «пазл», – только сейчас до неё стали доходить и его странные слова, сказанные в перерыве семинара, и его приставания сегодня на корпоративе, и его внезапное «Я поеду с вами», и карьерные обещания, и «светлая дорога» в Совет Директоров.
Как только этот «пазл» сложился, она покраснела.
Как-то даже захватило дух, как вдруг всё встало на свои места. А Давид продолжал нести какой-то бред про взаимопонимание…
– Я так понимаю, что вы мне что-то предлагаете в обмен на карьерный рост? – точная фраза вопроса родилась быстро и была произнесена так отчетливо, что Давид от неудобства засмущался и заёрзал в кресле.
– Наталья… жизнь устроена так, что одному по длинной лестнице добираться до вершин очень тяжело, – вдруг его голос стал грубым и напряженным. – И те, кто помогает нам в этом пути, – это наши друзья, наши близкие, те, кому мы обязаны, – они также ждут нашей помощи, понимаешь? Так устроен мир! Я человек серьёзный, ты знаешь, если я предлагаю помощь, мне много не надо. Да мне ничего не надо! Просто я хотел бы… тебе звонить, приглашать, быть где-нибудь… – он вдруг снова засуетился, – знаешь, у меня много хороших друзей, они были бы рады пригласить нас с тобой. Это всё серьезные люди, большие люди, Наташ. Разве это нехорошо – быть среди больших людей, получать хорошие проекты, подряды, встречаться в хорошей компании… А?
– Давид Ашотович, что значить «быть»? Где быть?
– У друзей быть! Встречи, праздники, я же светский человек, ты же понимаешь!
– Я понимаю, да! Вы мне предлагаете работать в вашем эскорте, что ли? Быть с вами – это что значит? Зачем вы поехали со мной, чтобы вот это всё мне сейчас предлагать? Вы другого места не нашли? – внутри Натальи всё кипело; хотелось остановиться и дать этому «большому человеку» чем-нибудь очень больно. Ей было неприятен этот разговор, как неприятно было его общество и всё, что он говорил до этого.
– А ничего, что я замужем? Что у меня хороший, любящий муж, между прочим, очень успешный, директор фирмы. Вы не подумали, что я могу сказать вам «нет»?
– Ты же взрослая женщина, Наташа. Я не предлагаю жениться, я предлагаю… партнерские отношения.
– Это не партнерские отношения! Это хамские отношения! И ведёте вы себя по-хамски! Мне дорога карьера и работа, но есть вещи, которые… которые просто не продаются. Я замужем, и этим все сказано. – В её голосе появились твердые нотки.
– Э, да… это какие-то старые мамины заблуждения! Наталья, это старо, как мир! «Продаётся»! «Не продаётся»! Я слышал уже много раз «Я замужем». Когда твоя ежемесячная премия будет равняться годовому доходу мужа, про это как-то быстро забывают. Или тебе муж совсем не ограничивает в средствах?
– Причем здесь средства? – какой-то холодок пробежал по её телу.
– Притом, что ты говоришь, как все. Почему ты не хочешь жить
Он опять как-то странно хихикнул и отстегнул ремень безопасности, который так сильно прижимал это большое тело к креслу.
– Я не понимаю, к чему этот разговор здесь, в час ночи, на ночной дороге?
