— Щас! Ага! Ко мне друг в кои-то веки приехал, а я тут буду сидеть над бумагами ихними? Да и кофе ты не отделаешься, пошли давай!
Артем только покачал головой. В принципе, это было в духе Игоря, особой ответственностью и дисциплинированностью он никогда не отличался.
— Ну и что, куда пойдем? — спросил Артем, когда они вышли на улицу.
— А вон, куда Ильич показывает. — Игорь кивнул на памятник Ленину, стоявший перед серым зданием районной администрации.
— И куда он у вас тут показывает?
— Как раз в сторону моего дома, — засмеялся Старченко. — Самый верный путь. Олеськи дома сейчас нет, на работе, так что посидим спокойно, чтоб никто не мешал.
Проходя мимо магазина, Игорь тормознул.
— Слушай, ну так надо взять же чего-нибудь. На сухую‑то сидеть как-то несподручно. Ты деньгами не богат?
Артем засмеялся.
— Чего опять хохочешь?
— Да так, ничего… Просто за последние три дня меня уже второй раз про деньги спрашивают, когда речь о выпивке заходит.
— Блин, ну я же не виноват, что нам ещё получку не давали. От аванса осталось кот наплакал, а зарплаты не было пока.
— Ладно, расслабься, — Артем повернул в магазин, — есть у меня деньги. Только водку пить как-то не хочется.
— Я не против, давай коньяка возьмем, если ты такой богатый. Ну не вино же нам с тобой цедить? Чай, не девочки…
— Ладно, водки купим, только нормальной. Продают у вас хорошую?
— А чего мы, хуже вас что ли? Любой каприз, были бы деньги…
— Закусить-то есть чего дома?
— Закуску найдем. Мать позавчера с батей приезжали, привезли там банок каких-то: лечо, салаты разные. Хлеба только взять надо, за него не ручаюсь.
Игорь жил с женой Олесей в отдельной благоустроенной квартире, доставшейся супруге в наследство от отца. Детей у них пока не было.
— А чего вы детьми не обзаводитесь? — спросил Артем, когда они поднимались по лестнице на четвертый этаж. — Годы-то идут, сколько жене твоей уже?
— Да она ещё молодая, двадцать шесть летом стукнуло. А насчет детей, так мы над этим работаем, — захохотал приятель, — будут, никуда не денутся.
За столом, в первую очередь, пошли разговоры об армии: вспоминали общих друзей, командиров, разные случаи из армейской жизни.
— Как там Олег-то? — вспомнил об общем сослуживце Игорь. — Видишься с ним? Вы же друганы были, не разлей вода.
Артем на секунду задумался. Ему совсем не хотелось сейчас говорить с Игорем о своих последних проблемах. Вообще его отпуск получался немного не таким, как он представлял его себе изначально. После всех разговоров с дядей Геной ему совсем не хотелось ворошить произошедшее. Думать об Эливире да об Олеге с позиций любви у него явно не получалось, жалеть их в чем-то тоже, но сидеть и перемывать им кости, осуждать, говорить об изменах и предательствах никакого желания не возникало. Хотя, когда он ехал в деревню, то думал, что примерно так и будут строиться все разговоры, а уж Игорю он про этого гада Олега точно бы рассказал. Пусть разделит с ним его праведный гнев и ненависть к бывшему дружку. И Игорь бы его поддержал, по-другому и быть не могло. Ведь как иначе? Олег, можно сказать, воткнул нож в спину армейскому другу, разве можно такое не осудить? Но сейчас он не знал, что ответить на вопрос Старченко.
— Если честно, то не знаю, — пожал, в конце концов, плечами Артем. — Мы в последнее время почти не видимся.
— Чего так? — удивился тот.
— Да как-то всё… То у него дела, то я занят. В общем, ничего я тебе про него конкретного не скажу. Даже не знаю, где он работает сейчас. Разошлись как-то дорожки наши. Слышал, что развелся он с женой своей, вроде бы с другой какой-то живет…
— Ну это я тоже слышал, это давно уже было. — Игорь разлил водку по рюмкам.
— Тем более… А больше я ничего и не знаю.
— Понятно. — Старченко протянул свою рюмку к Артему. — Ну давай, Тёмыч, чтоб мы с тобой не забывали друг друга.
Выпили.
— Ну, а семья как у тебя? Жена, дочка? Сколько ей, в школе учится уже?
— Учится, во второй класс перешла. Да бог с ними, ты о себе расскажи, — перевел тему Артем. — Чем занимаешься кроме работы?
И разговор опять свернул на непринужденную болтовню о том, о сем. Говорили о работе, Игорь жаловался на административную бюрократию, ворчал на начальство, которое «дурак на дураке сидит и дураком погоняет», ну и так далее. Ближе часам к пяти бутылка закончилась, и Старченко как-то засуетился, стал поглядывать на часы.
— Слушай, Тёмыч, скоро Олеська с работы придёт. Может, пойдем куда-нибудь, в другом месте посидим ещё?
Артем улыбнулся.
— Что, гоняет она тебя? Так, может, вообще хватит? У меня автобус через два часа. Чаю попьем и ладно. За чай-то она, поди, ругать тебя не будет?
— Да какой чай! Сколько мы выпили-то? Одна бутылка, да под хорошую закуску… Как слону дробина… Давай на часик-полтора в кафешку заскочим. Грамм по сто пятьдесят ещё накатим, да и провожу тебя потом на вокзал.
— Ну как знаешь. Только я грамм пятьдесят ещё выпью, не больше, мне хватит. Если честно, то мне и вправду больше чаю охота, чем водки.
— Да пожалуйста, пей чай на здоровье. Пошли… Есть тут недалеко местечко одно, где посидеть можно.
