— Ой, сукой буду! — вдруг хлопнул он себя по лбу. — Про тебя ведь наш начальник отряда знает, Мамочка!
— Ничего, у Галки поживешь. Сосед мой, как же ему не знать.
— Точно! — обрадовался Аркаша и, навалившись на Раю, снова стал тискать ее. Одной рукой он успел схватить с газеты кус батона.
Второе удовольствие продлилось чуть дольше.
— Слушай, родная, — заговорил Аркаша. — У меня кент есть в зоне, бугор он, мы с ним последнюю птюху делили в Златоусте… Дашь ему?
Внутри у Раи как будто обрушилось что-то…
— Ты что, Аркаша? Какой бугор? — зашептала она. На самом деле ей хотелось кричать.
Ястребов понял это и чуть прикрыл ей рот ладонью.
— Только не ори, слышь… цыпонька. Чего такого-то: к тому ж от него мой побег зависит. Наше счастье.
Рая вывернулась из-под шершавой ладони, уткнулась в телогрейку лицом, чтоб не слышно было, и горько заплакала.
— Да че ты, че ты? — забеспокоился Ястребов. — Тут воля маячит, а ты… Нельзя рисковать больше: Квазимода от меня ментячий глаз отводить будет. А ты ерепенишься. Нельзя больше рисковать, цы-па…
— Давай я ему Галку приведу… в следующий раз, — заплакала она.
— Какой раз, ты че, ох… обалдела, коза… последний шанс судьба дает, потом все, кранты, век свободы не видать!
Ястребов не выдержал, залепил Рае звонкую пощечину — аж затрясся фонарик на ящике, отбросив на стены дрожащие блики.
— Подверни, не корячься…
Рая зарыдала — надрывно и басовито.
— Успокойся, Раечка, милая, родная, — зашептал Ястребов и стал гладить Раю — неумело, резко.
— Он один хоть?.. — сквозь рыдания спросила "декабристка".
— Один! — обрадовался Аркаша. — Божусь на курочку-рябу! — И сделал резкое движение большим пальцем правой руки — будто вырывая у себя воображаемый зуб. — Да он, воще, может, просто посидит, поговорит с тобой… ну, обнимет там, то, се… Ну че, пойду приведу?
— Где телефон? — шмыгнула носом Рая. — Я пока Галке позвоню.
— Вон, под топчаном! — обрадовался Ястребов. — Все, я счас, жди.
Он соскочил с топчана и исчез в дыре, а Рая, достав аппарат, стала накручивать заедающий на каждом обороте диск.
В это время в своем кабинете появился Лосев — заместитель директора ЖБИ. Он и не должен был прийти в субботу, как и рассчитывал Аркаша, но все же пришел: за номенклатурой плановой продукции. Он быстро сложил бумаги в портфель и собрался уходить, но вдруг услышал щелчки вращающегося диска. Аппарат явно где-то "запараллелили". Его предупреждали о вероятных подключениях, поэтому он не стал снимать трубку сразу, а дождался набора номера. К своему изумлению, он услышал не мужские голоса, а женские.
— Чего ты ревешь, дура? Сама ведь лезла…
— Галь, он еще одного пошел звать… Говорит, для дела дай ему…
— Может, в милицию позвонить?
— Ой, что ты, что ты! Позору не оберешься, попробую, может, уговорю его… с тобой познакомлю Квазимоду этого.
— Вот спасибо, подружка милая! Сама с Квазимодой трахайся! — Галя помолчала немного. — Побег-то обсудили?
— Обсудили. Все по плану будет, Аркаша все рассчитал…
Станислав Александрович тихо положил трубку и осмотрел телефонный провод. Так и есть: ответвление вело за угол. Он спешно прикрыл окно и выскочил из кабинета.
Ястребов же отвел Воронцова в подвал, вроде как для серьезного разговора, и перед ним в свете фонаря предстала обнаженная женщина, слегка прикрытая какой-то материей. Иван растерялся, зажмурился, как бы сбрасывая какое-то наваждение, не веря в реальность. Он почувствовал, как его пробивает дрожь, трясутся колени — мужская плоть мгновенно взыграла во всем теле…
— Кваз, братан, зла не держи… отведи душу…
Иван стоял истуканом и, пересиливая себя, выдавил:
— Не могу… Ты че, за скота меня держишь? Че я, жеребец или как?
Он развернулся и, ладонями прикрывая глаза, вышел… Перед глазами стояла Надежда, и понял, что, несмотря на разрыв, изменить ей никогда не сможет.
Аркаша присвистнул от удивления и двинулся за ним.
Не успели они выйти, как послышались громкие голоса у самого входа в подвал.
— О, да тут девка… А ну, давай сюда, красавица, вылазь.
Вслед за вышедшей Шакалов вынес остатки еды в газете, вольную одежду, телефон, парик. Потом, пыхтя, ухитрился вытащить и топчан.
Пойманную вели на вахту под ядреные выкрики и улюлюканье осужденных. Все были в восторге, рассматривая полуобнаженную кралю.
На вахте Рае дали умыться, накапали валерьянки, напоили чаем. Появился Медведев, и Рая, как всегда, ни в чем не призналась. Просила не сообщать в милицию. А главное, впервые застеснялась майора, вспомнив, как ответила ему однажды: если ихними… утыкать, буду на ежа похожа…
— Этого никак не могу, — сказал майор, теперь догадываясь, куда звонил Ястребов, когда впервые появился на зоне и был пойман с поличным. — Обязан сообщить — там уж они сами пусть решают: пятнадцать суток дать или штраф выписать… Проведем экспертизу, на предмет половой связи.
— Нет, что вы! — испугалась Рая. — Я… сама… дала, но кому, не скажу. Вы уж меня простите по-соседски…
— Дала… — хмыкнул майор. — Ну-ну…
ЗОНА. ЯСТРЕБОВ
Накрылся план, едрена матрена… По шнуру нашли, падлы. Теперь и правда кранты. Дура безмозглая.
ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ
