Я не углядел кто, но молодец, точно вставил.
Майор хладнокровный человек, выжидал, пока тот продолжит, но не дождался.
— Что это там за эрудит выискался? — спросил не зло так, как только он, Мамочка, может. — А голову высунуть смелости нет?
— Есть! — Это Дупелис, литовец, упертый парень. Поднялся, посмотрел открыто в глаза Медведеву. И — смутился майор, крыть-то нечем.
— Прошу реплики не отпускать, у нас есть квартальный план лекций, говорит, — и мы согласно ему дойдем и до показательных судов.
ЗОНА. МЕДВЕДЕВ
Что им еще сказать, чтобы прошибить эту блатоту? Да, общество вынуждено было отделить себя от них и отделило. Часто без оглядки и без меры, будто навсегда, хотя они такие же его члены, как я, жена моя, дети…
Но — они воровали, они грабили, они убивали, наконец, и как тут обществу не защититься от них. В старину таких на кол сажали, и вся недолга. Руку вначале отрубят, потом на все четыре стороны из города. В общем, выталкивало их из себя общество всегда, и правильно, — люди хотят жить не по волчьим законам, а по человеческим.
Но и здесь не ставим же мы на них крест — вот что главное. Ну, понятно, Зона вора лучше не сделает, еще больше звериного в нем может проснуться. Но здесь есть время человеку поразмыслить, как дальше-то жить. Может быть, в этом и был главный и великий смысл того давнего прокурора, кто первым вместо вынесения смертного приговора воришке или убийце повелел: посадите его в темницу, пусть одумается и очистится от зла. Бывают же с теми, кто под высшей мерой ходит, озарения да раскаяния. Ну, там понятно — смерть, но и те, у кого срок маленький, сколько раз за службу мою слово давали не воровать, не грабить — и выходили иными людьми. Так что есть в Зоне великий свой смысл, имя которому — очищение души. Кто-то и пройдет его, несмотря на зло и мразь здешнего мира, а кто-то и не поймет, что шанс ему дала судьба — человеком стать…
— Я уже очистился, а меня не выпускают, — сообщил умник Дупелис, опять меня перебив.
Я кивнул понимающе:
— Хорошо. Идите на вахту и ждите меня, я вас прям счас и выпущу…
— Уж и слова сказать нельзя! — возмущенно буркнул остряк.
— Каждая минута задержки — еще одни сутки изолятора, — сообщил я ему.
Ушел на вахту уже молча.
Понятно, у них у всех горе, как бы ни хорохорились. Но оно и есть расплата за содеянное. Зона — не только расплата, но и обретение права на будущее, новое будущее. А для этого надо справедливо судить себя — вот я сорвался, вот хотел выместить зло на другом. А не слезливо жалеть себя — ах, какой я бедненький… знаете, братцы…
— Хорошо, кто желает досрочно освободиться? Поднимите руки.
— А ногу? — нашелся новый остряк.
— Если нет рук… головы… валяй, — разрешил я. — Хоть задницу.
Заржали.
— Ну что, один актив только освободиться хочет? Смелее!
Потихоньку начали поднимать то там, то здесь.
— Да они ради свободы готовы жопы лизать и мать предадут! — с наглой издевкой подытожил четко тот же голос.
Я увидел, кто говорил — молодой, крепко сбитый, чувствующий свою силу и оттого дерзкий парень, уже знакомый мне Бакланов.
Сидевший впереди огромный рыжий мужик вдруг резко обернулся к нему и замахнулся кулаком.
— Сволочь ты языкастая! Гандон, штопанный колючей проволокой! — прохрипел рыжий, норовя стукнуть остряка, но на его руке повисли.
Парень оторопел, сверкнул на рыжего глазами, но промолчал.
Хороший итог. Не успел во всей полноте результатам порадоваться, как в дверь влетел Шакалов с тремя прапорщиками.
— Так, граждане осужденные! — громко заорал на весь барак, спугнув дремлющего дневального. — Контрольный обыск помещения или, на вашем языке шмон! Всем к стене, руки в гору. Любое движение пресекаем вашими любимыми инструментами! — радостно помахал дубинкой.
Он только сейчас заметил поднявшегося вместе с зэками меня, стушевался, но лишь на секунду:
— Звиняйте, товарищ майор. Приказ начальника колонии, все по графику.
— Предупреждать бы надо…
— А предупреждать не велено! — кричит Шакалов. — Сюрпризом велено.
ЗОНА. ОРЛОВ
Махнул Медведев рукой, пошел к выходу — сквозь крики, шарканье сапог, бурчание, матюги зэков и звериный рык неуемного прапорщика.
Летели подушки, глухо падали свергаемые тумбочки, мягко шагали по матрацам прапора, простукивая, прощупывая, выискивая везде неположенные предметы. Ну, и поиски уже скоро стали давать результаты. Находки запрещенных вещей обычны: картишки с голыми бабами, блоки сигарет, бинты, какие-то склянки с непонятными растворами.
Разбирались дотошно с каждым трофеем. Например, у беспечного Дупелиса прямо в наволочке отрыли пакетик с анашой, почти на виду лежал. Закатывал глаза возвращенный с вахты белоголовый викинг-прибалт, только улыбался: "Не знаю, подсунули враги. Или вы сейчас подкинули", — добавил и получил дубинкой под ребра. Все… ПКТ обеспечено, если еще дело не заведут…
