НЕБО. ПАШКА ГУСЬКОВ ПО КЛИЧКЕ ЧУВАШ
Что они делают? Да они режут меня! Вот как… А почему не больно? Неужели я так серьезно ранен, что даже не чувствую боли? И жалости нет. И тела не чую… ничего не тянет к земле. Странно как…
А теперь — холодно. Зачем меня накрыли?! Почему так темно?
Почему так темно?! Боже, я ничего не могу сделать! Где, где же я? Но почему я все понимаю, если меня вдруг уже нет?! Валюша, Валя…
Холодно, хо-о-лодно. Свет!
Мама… Это ты?
ЗОНА. МЕДВЕДЕВ
Вот отряд мой: шестеро убийц, тринадцать насильников, тридцать пять воров, двенадцать грабителей и разбойников, четырнадцать бродяг, двое вооруженных разбойников, восемь неплательщиков алиментов, семь государственных расхитителей, четверо взяточников, столько же наркоманов, один поджигатель, один фальшивомонетчик, двое сопротивленцы представителям власти, двое подделывали документы, и только один с тяжкой статьей — дезорганизация и лагерные беспорядки — Воронцов Иван Максимович.
Весь мир на ладони — со всеми его вековыми язвами, ведь всю свою жизнь люди поджигали, насиловали, изготовляли фальшивые деньги и грабили с помощью оружия. Многим сходило с рук, многие страны, племена и народы провозглашали грабежи официальной политикой и особо отличившимся давали награды. Если сегодня мы, в нашей стране, признали все эти деяния преступлениями, не мы ли великая страна, что защищает справедливость и порядок. Мы, а не Америка какая-нибудь, где нет этих свобод и преступники разгуливают по улицам. Ведь кто, как не преступник против человечности, — зарвавшийся капиталист, банкир, ворочающий деньгами, сенатор — "избранник народа", который проезжает на "Линкольне" мимо этого самого народа, копающегося в мусорных бачках? Преступники. И никогда не будет их в нашем лучшем из государств, избравшем путь равенства и великой человеческой свободы.
Пусть не все пока получается, но то не вина советских людей, это наследие войны, империалистическое окружение и наше пока непонимание, что лучшего государства на свете нет и быть не может. Поймет это каждый зэк, и не будет воровства в государстве — самого страшного зла. Ведь ты украл не у человека, но у своей Родины, вскормившей тебя и вспоившей. Ты запустил руку в карман, на который трудится огромная армия честных и порядочных людей, и теперь они откажут себе в чем-то, ведь ты лишил их этого, украв три рубля, сто, тысячу… Как же донести до моих олухов такие простые истины — не воруй у себя!..
ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ
Смерть Гуськова поставила перед майором задачу — понять, что это — дикая случайность, недосмотр или чья-то месть. Винил и себя, что разрешил свидание. Разжалобился на слезы зазнобы и просьбы осужденного. Первым в этот вечер майор вызвал Крохалева.
— Кто мне может ответить, кто сегодня стропу монтажкой крепил? — бросил, устало рассматривая неисправимого шута.
— Часть я, часть другие, — замялся тот. — А что? При чем тут монтажки, если бетон не высох?
— А при том! — заорал Медведев. — Если даже без бетона поднять арматуру за монтажки, то, правильно вставленные, по технологии, они — не вырвутся! Понял?
Тот испугался.
— Ну… если и было… не специально ж я это сделал… Это же мой лучший кореш был!
— Специально, не специально — человек-то погиб… — махнул рукой майор.
Вдруг понял, как он устал за эти дни. Потер большими руками красные уже вторые сутки глаза, вздохнул тяжело и долго. Опять противно закололи иголочки в левом боку — сердце…
— Смотрите сами. Не специально я, — гундосил зэк. — Лучше б меня прибило!
— Не буду больше добряком, стану наказывать. Завтра сваю сам ломом раздолбишь, чтобы до конца удостовериться, почему вырвало монтажку, прозвучало как приговор. — И на бетон теперь пойдешь, хватит лодыря гонять… Доложишь звеньевому. А за смерть тебе все равно отвечать придется…
— Перед кем? — эхом отозвался Крохалев.
— Не знаю… Перед собой, — твердо сказал Медведев, поднял на него свои красные глаза, ненавидящие мир Крохалева, мир приблизительных ответов, приблизительной жизни и выполнения любого дела абы как. Мир, убивший молодого парня — просто так, походя.
ЗОНА. ВОРОНЦОВ
Еще до прихода на участок майора Крохалев стал долбить аварийную сваю в том месте, где крепилась монтажка. Никто не помогал, проходили мимо, делали вид, что не замечают его. Ну, думаю, не дай бог, если точно смухлевал, стручок дохлый, разорвут…
Он продолбил и сразу исчез. Подхожу и вижу: ну, так и есть — монтажка не была укреплена за арматурный каркас. Вот почему он смылся… Получается, эта сука смешливая и виновата в смерти парня.
Ну, поймали его ребята в подвале, привели. Стоит, моргает глазенками, слово вымолвить боится. А я смотрю на его прикрытые веки, там наколки с блатным гонором, над одним глазом "Они спят", над вторым "Не будить". И так хочется по этим зенкам кулаком лупануть со всей силы да спросить: "Ну что, сучонок приблатненный, проснулся? Проснулся?!"
Хоть бей, хоть убей придурка, а кому от этого станет легче… Парню, что теперь в моргушке лежит? Плюнул я в рожу шуту гороховому и ушел.
ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ
