Перевод «Вестника Европы» (выполненный, судя по подзаголовку, не непосредственно по книге, а по фрагментам из нее, напечатанным в газете «Журналъ де Деба») — типичный случай «актуального» использования.[105] В мае 1821 года умер Наполеон, и русский переводчик пользуется возможностью «послушать, что говорит голос, выходящий из мрака могилы», о покойном императоре. «Барон Сталь-Голстейн теперь только издал сочинение знаменитой своей матери, оставшееся в рукописях после ее смерти. При всеобщем гонении, от которого пострадала Франция и вся Европа, г-жа Сталь имела достохвальную судьбу терпеть частное, именно до лица ее относившееся гонение, с многими приключениями и с их причинами описанное ею в статье под титулом:
Современная политика интересовала и С. Н. Глинку, поместившего в издаваемом им журнале заметку под названием «Свидание 1812 года государева генерал-адъютанта Александра Дмитриевича Балашова с императором Наполеоном (отрывок из сочинения г-жи Сталь с примечаниями издателя)».[107] Глинка вольно резюмирует мнение писательницы о Наполеоне, затем приводит весьма близко к тексту «Десяти лет» разговор французского императора с Балашовым относительно московских церквей и набожности русских,[108] а затем, приведя реакцию г-жи де Сталь («Ответ удивительный! И сей ответ предвестил, что русские спасут Россию»), добавляет от себя, что «ответ А. Д. Балашова был ответом самым естественным», и заключает патриотическим выводом: «Русский наш государственный чиновник знал сердца соотечественников своих [...] а потому как опытный россиянин А. Д. Балашов мог ручаться Наполеону, что набожность русских не уступит набожности гишпанцев...»
Если «Вестник Европы» и «Русский вестник» выделили в книге г-жи де Сталь современную политическую тему, то «Новости литературы» опубликовали в трех номерах[109] (с некоторыми сокращениями) перевод страниц, посвященных пребыванию писательницы в Москве и Петербурге. Перевод этот в целом более или менее адекватен оригиналу, но в некоторых весьма существенных местах меняет его самым радикальным образом. Так, если г-жа де Сталь замечает про Оружейную палату: «Арсеналы такого рода более достойны внимания в других странах Европы», то переводчик «Новостей литературы» убирает оценку и приравнивает русский «арсенал» к иностранным: «Памятники сего рода имеют здесь особенный характер». [110] Если г-жа де Сталь пишет о Москве: «Месяц спустя этот прекрасный город уже лежал в руинах, дабы ни у кого уже не оставалось сомнений в том, что всякую страну, однажды заключившую союз с этим человеком, пожрет пламя ада, ему покорного. Какой же, однако, дорогой ценой искупили русские и их государь свое заблуждение!» — то переводчик, разумеется, опускает упоминание об ошибках российского императора, прежде потакавшего императору французскому: «величественный сей город превратился в пепел и развалины, подобно всем, куда ненасытный завоеватель приносил с собою войну и опустошение! Но Государь и народ Российский заставил его дорого заплатить за сие минутное торжество честолюбия!»[111] В описании петербургского памятника Петру I русский переводчик, разумеется, убирает все критические замечания г-жи де Сталь и оставляет только похвалы.[112]
Наконец, фрагмент, посвященный Финляндии, был переведен и весьма своеобразно «откомментирован» в 1825 году на страницах «Сына Отечества» А. А. Мухановым.[113]
Более в XIX веке текст «Десяти лет в изгнании» не переводили, русская же рецепция книги сводилась в основном к тому, что из нее черпали сведения либо о биографии самой г-жи де Сталь и ее взаимоотношениях с Наполеоном,[114] либо об Александре I и о расположении умов в России в 1812 году.[115]
