5 В произведениях г-жи де Сталь слово «enthousiasme» выступает в качестве чрезвычайно важного идеологического понятия, своего рода термина (поэтому в переводе оно передается соответствующим русским словом, а не, например, словом «воодушевление»). Следуя ренессансной традиции понимания «энтузиазма» как состояния наваждения, в котором человек получает способность к общению с высшими существами, г-жа де Сталь прибавляет к бытовому, светскому значению этого слова (восторженность) оттенок трансцендентности. Глава «Об энтузиазме» в ОГ (ч. 4, гл. 10) начинается следующим образом: «Многие люди питают предубеждение против энтузиазма; допуская серьезную ошибку, они путают его с фанатизмом. Фанатизм, однако, есть исключительное пристрастие к определенному мнению; что же до энтузиазма, то он есть не что иное, как форма приобщения ко всемирной гармонии; это любовь к прекрасному, возвышенность души, наслаждение самоотверженностью, соединенные в одном чувстве, высоком и покойном. Благороднейшим его определением мы обязаны грекам: в переводе с их языка энтузиазм означает “Бог внутри нас”. В самом деле, существование человека, исполненного подобных чувств, несет в себе нечто божественное» (DA. Т. 2. Р. 301). Энтузиазм «побуждает нас жертвовать собственным благополучием и даже жизнью» (Ibid.); современным немцам, убеждена г-жа де Сталь, это качество присуще в гораздо большей степени, чем современным французам, и своим описанием немецкой философии г-жа де Сталь хочет предложить французам способ избавиться от свойственного им эгоизма (качества, во всем противоположного энтузиазму). Не случайно финальная фраза ОГ (та, которая, согласно примечанию самой г-жи де Сталь, вызвала «наибольшее негодование полиции») звучит следующим образом: «О Франция! Земля славы и любви! Если бы однажды энтузиазм навсегда покинул тебя, если бы всем стал править расчет, если бы даже презрение к опасности рождалось исключительно из холодных рассуждений, что пользы было бы тогда в твоем прекрасном небе, в твоих блестящих умах, в твоей богатой природе! Деятельный ум и расчетливая пылкость способны сделать Францию владычицей мира, однако по себе она оставит лишь потоки песка, страшные, словно волны, бесплодные, словно пустыня!» (DA. Т. 2. Р. 316). Авторы критических статей, посвященных г-же де Сталь, постоянно предъявляли ей самой и ее любимым персонажам упреки в чрезмерном энтузиазме, который трактовали либо как манерность, либо как глупость; см., например, отзыв Фелетца, критика газеты «Журналь де л’Ампир», недовольного тем, что сочинительница «Коринны» «видит чувства, достойные этого имени, лишь в энтузиазме, восторженности, преклонении, идолопоклонничестве, видит страсти лишь в исступлении» (цит. по: Balayé S. «Corinne» et la presse parisienne de 1807 // Approches des Lumières. Р., 1974. Р. 2-3). С этой точкой зрения полемизировал в статье «О госпоже де Сталь и ее произведениях» (1829) Бенжамен Констан (см. о нем примеч. 90): «Но Коринна проникнута энтузиазмом, а энтузиазм таит в себе много опасностей. Воистину, я и не подозревал, что эти опасности грозят нам: признаюсь, глядя вокруг, я не замечаю избытка энтузиазма. Где они, эти исступленные люди, чей пыл надо столь спешно охладить? Много ли мы видим женщин, я уж не говорю мужчин, самозабвенно пренебрегающих ради чувства богатством, мнением окружающих, покоем? Много ли найдется людей, жертвующих собою во имя любви, дружбы, милосердия, справедливости, чести? Так ли настоятельна потребность положить конец этим жертвам?» (Эстетика. С. 252). Одна из черт Наполеона, вызывающая у г-жи де Сталь последовательное неприятие, — это его себялюбие и полное отсутствие энтузиазма в том смысле, в каком понимала это качество она сама.
6 Книгой г-жи де Сталь, выросшей из ее желания рассказать о политической карьере отца, Жака Неккера, стали РФР, изданные Огюстом де Сталем уже после смерти матери, в 1818 г. В первой, второй и третьей частях этого сочинения г-жа де Сталь рассказывает о событиях Революции, начиная с открытия 5 мая 1789 г. Генеральных штатов и кончая эпохой Директории. О первом периоде Революции (1789-1791) Сталь всегда вспоминала с восхищением. Помимо либеральных убеждений на ощущения писательницы влияли и факты ее личной биографии: в это время г-жа де Сталь обрела невиданную прежде свободу и влиятельность; в единственной форме, доступной ей как женщине, она активно участвовала в политической жизни, принимая различных политических деятелей в своем салоне и обсуждая с ними насущные вопросы общественного устройства.
