Десять лет в изгнании полностью

¹⁷⁰ Представления о рыцарственном характере Павла восходят, по всей вероятности, к слухам о его намерении ради прекращения войны в Европе предложить государям сразиться между собой (см.: Россомахин А., Хрусталев Д. Вызов императора Павла. СПб., 2011). Что же касается курса Павла на сближение с Францией, то он был вызван не только горячностью и наивностью российского императора, но и расстановкой сил на политической сцене: участие в кампании 1799 г. не принесло России никаких выгод; Англия в 1800 г. заняла Мальту, невзирая на покровительство, которым Павел с 1797 г. удостоил владевший ею Мальтийский орден, между тем Бонапарт искусно поддерживал в душе Павла надежду на возвращение острова под его покровительство (о Мальте см. примеч. 251). Именно этими обстоятельствами объяснялся поворот Павла к союзу с Францией; кроме того, Павла восхищали военные таланты первого консула. Все это побудило российского императора в самом конце 1800 г. обменяться с Бонапартом приветственными посланиями, а в феврале 1801 г. принять его предложение о совместных военных действиях против Англии. Убийство Павла (инициаторы которого, по свидетельству некоторых современников, пользовались моральной и денежной поддержкой англичан) в ночь с 11/23 на 12/24 марта 1801 г. положило конец этим планам (см.: Шильдер Я. Император Павел Первый. М., 1996. С. 396- 407; Эйдельман Н. Я. Грань веков. М., 1982. С. 186-189, 208-209). В дальнейшем наполеоновские дипломаты и публицисты в моменты обострения русско-французских отношений неоднократно припоминали Александру убийство Павла; так, 8 августа 1812 г. «Монитёр» от лица вымышленного немца утверждает, что германским дворам союз с Францией сулит больше спокойствия, чем союз с Россией, где происходят катастрофы, подобные «гибели Петра от руки Екатерины, а Павла от руки...»; см. также примеч. 397.

¹⁷¹ Точное название этой брошюры — «Параллель между Цезарем, Кромвелем, Монком и Бонапартом, фрагмент, переведенный с английского»; она вышла в свет 1 ноября 1800 г. анонимно. По всей вероятности, среди ее авторов, помимо Люсьена Бонапарта, был Луи де Фонтан (1757-1821), впоследствии, при Империи, министр просвещения, а в описываемый период чиновник министерства внутренних дел. Бонапарт, утверждалось в брошюре, не похож ни на одного из тех, кто упомянут в заглавии: ему чужды лицемерное тщеславие и жестокость цареубийцы, которые были присущи Кромвелю; он, в отличие от Монка (о котором см. примеч. 112), далек от мысли об измене идеалам революции и восстановлении на престоле прежней королевской династии; наконец, от Цезаря его отличает то обстоятельство, что Цезарь искал прежде всего поддержки плебеев, Бонапарт же опирается на людей образованных и обладающих собственностью, на тех, кто заинтересован в порядке и стабильности. Между тем для поддержания порядка в государстве следует сделать положение первого консула более прочным: ведь он, к несчастью, не бессмертен, а без него что станется с Францией? Ни одна из существующих партий, по мнению автора брошюры, для управления страной не подходит; значит, Бонапарт обязан назначить себе наследника; в противном случае Францию ждут неисчислимые бедствия: «Французы! В любую минуту вы можете лишиться того спокойствия, каким наслаждаетесь ныне! Вы спите на краю пропасти и ни о чем не тревожитесь! Какое безрассудство!» (цит. по: Vandal. Т. 1. Р. 521-522).

¹⁷² Официальное извещение об этом Люсьен получил 6 ноября 1800 г. и выехал в Испанию 9-го. Отозван из Мадрида он был в октябре 1801 г. за нежелание следовать указаниям из Парижа в переговорах с Португалией.

¹⁷³ На самом деле Сталь вернулась в Париж 21 или 22 декабря 1800 г.

¹⁷⁴ См. выше примеч. 159.