155 Сталь называет «трудом о литературах Севера и Юга» ОЛ, где она впервые наметила ту мысль, которую потом более подробно развила в ОГ (где деление на северную и южную литературу сменилось делением на литературу романтическую и классическую) и которая впоследствии получила всеевропейскую известность, — мысль о том, что европейская словесность не сводится к французской литературе и подражаниям ей, что наряду с литературой Юга (самым совершенным образцом которой и является литература французская) существует литература Севера — иная, но в своем роде ничуть не менее значительная. Больше того, северная литература, более меланхолическая и философическая, по мнению Сталь, более пристала свободным народам, ибо «суровая природа и печальные небеса взрастили в жителях Севера гордость и презрение к смерти, которые никогда не позволили бы им стать рабами» (О литературе. С. 187).
156 Эти романы появились в продаже соответственно в декабре 1802 и начале мая 1807 г.
157 Все книги Сталь вызывали в печати бурную, но весьма неоднозначную реакцию. К возражениям эстетическим (далеко не все французские критики были согласны со стремлением писательницы поставить наравне с французской, классической литературой литературу другого типа — северную, романтическую) примешивались возражения морального порядка: героинь писательницы (а опосредованно и ее саму) обвиняли в безнравственности, в нарушении благопристойности, в попрании светских приличий. Наконец, бурные возражения и злые насмешки вызывало то обстоятельство, что женщина не только пишет романы, но и сочиняет серьезные трактаты, в которых высказывает собственные суждения о политике и философии. В комментируемом пассаже Сталь более оптимистично смотрит на участь женщины-автора, чем в главе книги ОЛ, носящей название «О женщинах, посвятивших себя словесности» (ч. 2, гл. 4), итог которой весьма печален: «Публика заранее проникается предубеждением против всякой женщины, славящейся выдающимися способностями. [...] Их тревожит даже даровитый мужчина, но даровитая женщина, отклоняющаяся от проторенных путей гораздо дальше, неминуемо вызывает изумление и, следовательно, бесит толпу еще сильнее. [...] Умные люди, с удивлением обнаруживающие в числе своих соперников женщину, не умеют оценить ее ни с великодушием противника, ни со снисходительностью покровителя и попирают в этом невиданном доселе сражении законы чести и доброты» (О литературе. С. 302).
158 Наполеон нюхал табак в таких количествах, что, например, в 1808 г. для него одного табака было заказано 44 килограмма; он не только носил табак в табакерках, но еще и набивал им карманы; привычка эта развилась у него едва ли не до мании; напротив, к курению трубки (популярному в войсках, в отличие от нюхания табака, распространенного в эпоху Революции и Империи среди аристократии и буржуазии) он пристраститься не сумел. Нюхать табак, вертеть в руках табакерку или кромсать перочинным ножом стол или ручки кресла во время заседаний Государственного совета — все это для Наполеона были способы «занять себя», чтобы не слишком часто перебивать своих советников и выслушивать их соображения до конца (см.: Madelin. Т. 6. Р. 59); ср. также воспоминания министра внутренних дел графа Шапталя: «По привычкам и характеру Наполеон был разрушителем. В зале Совета, в разгар обсуждений, он, вооружившись перочинным ножиком, кромсал подлокотники своего кресла с такой силой, что их то и дело приходилось заменять; впрочем, назавтра новые подлокотники постигала судьба старых» (цит. по: Fierro. Р. 1036).
159 Кампания в Германии началась в конце апреля 1800 г.; первую победу над австрийцами Моро (см. о нем примеч. 63) одержал 3 мая 1800 г. при Штоккахе; летом Жозеф Бонапарт и Кобенцль, представлявший Австрию, вели переговоры, однако в ноябре 1800 г. военные действия возобновились, и 3 декабря 1800 г. Моро одержал победу при Гогенлиндене. Военные успехи Моро были так велики, что едва не затмили достижения первого консула. Опасаясь, как бы Моро не захватил Вену, австрийцы 25 декабря 1800 г. подписали в Штейере перемирие с французами. Конец этой войне между Францией и Австрией положил Люневильский мирный договор (см. примеч. 182).
160 Бонапарт приехал в Женеву 9 мая 1800 г. и остановился в доме Соссюров — родителей кузины г-жи де Сталь, жены племянника Неккера, г-жи Неккер де Соссюр. Сюда 10 мая приехал из Коппе Неккер.
161 В РФР (ч. 4, гл. 7) Сталь описывает реакцию отца иначе: «Эта беседа, длившаяся два часа, произвела на батюшку довольно приятное впечатление, ибо Бонапарт рассказывал ему о своих видах на будущее в тоне весьма доверительном» (CRF. Р. 377). Зато Наполеон на Святой Елене (запись Лас Каза от 13 августа 1816 г.) отзывался о Неккере в крайне пренебрежительном тоне: «Я увидел всего-навсего толстого и напыщенного школьного учителя» (Las Cases. P. 419).
