Десять лет в изгнании полностью

¹⁷⁵ В РФР (ч. 4, гл. 16) Сталь приводит эту фразу Наполеона в более полном виде: «А ведь это он [Руссо] был причиной Революции. Впрочем, не мне на него жаловаться, ведь благодаря ему я завладел троном» (CRF. Р. 417). Между тем в Эрменонвиле Бонапарт еще не мог говорить о троне: ведь это поместье в окрестностях Парижа, где в 1778 г. скончался Жан-Жак Руссо, он посетил 28 августа 1800 г., еще и года не пробыв первым консулом. Эрменонвиль в это время принадлежал Станисласу де Жирардену (1762-1827), члену Трибуната, сыну маркиза Рене-Луи де Жирардена, который приютил Жан-Жака. Станисласу де Жирардену фраза Наполеона запомнилась иначе: «Будущее покажет, не лучше ли было бы для всеобщего счастья, чтобы ни Руссо, ни я не родились на свет» (цит. по: DAE-1996. Р. 101). Г-жа де Сталь, автор книги «Письма о сочинениях и характере Ж.-Ж. Руссо» (1788), с юности боготворила Руссо как писателя и поборника свободы, хотя и не разделяла некоторые его идеи (о развращающем действии общества, о том, что женщины от природы менее совершенны, чем мужчины). Об усвоении г-жой де Сталь идей Руссо см.: Старобинский Ж. Поэзия и знание. М., 2002. T. 1. С. 314-333. Что касается мысли об ответственности Руссо за некоторые эксцессы Революции, то порой с ней была склонна согласиться и сама Сталь: «Он [Руссо] ничего не изобрел, но все воспламенил; стремление к равенству, способное вызвать гораздо большие потрясения, чем любовь к свободе, рождающее вопросы гораздо более жгучие и происшествия гораздо более ужасные, — стремление к равенству во всем своем величии и во всей своей низости звучит в каждой строке Руссо и взывает ко всем добродетелям человека, равно как и ко всем его порокам» (О литературе. С. 257). Политические идеи Руссо сделались популярны во время Французской революции, причем наиболее ревностными поклонниками автора «Общественного договора», стремившимися воплотить в жизнь его идеи, были якобинцы во главе с Робеспьером; именно в правление Робеспьера прах Руссо был перенесен в Пантеон; отсюда у современников и потомков желание обвинить в преступлениях Робеспьера не кого иного, как Руссо (см.: Rousseau J.-J. Œuvres complètes. R, 1964. T. 3. Р. XXII).

¹⁷⁶ Покушение на первого консула было совершено 24 декабря 1800 г. Через две минуты после того, как его карета, направлявшаяся из дворца Тюильри в Оперу на улице Ришелье, где в тот вечер должно было состояться первое во Франции исполнение оратории Гайдна «Сотворение мира», проехала по улице Сен-Никез (ныне площадь Карусели), произошел взрыв «адской машины», в результате которого двое прохожих были убиты, а шестеро тяжело ранены. Готовили покушение роялисты-шуаны, соратники Жоржа Кадудаля (см. о нем примеч. 369). Жестокость покушавшихся вызвала сочувствие к первому консулу у самых разных людей, в том числе и у самой Сталь, которая в письме к Жозефу Бонапарту, написанном по свежим следам, сразу после «ужасного происшествия», отозвалась о Бонапарте гораздо более мягко; впрочем, она выражала уверенность в том, что «будущее принадлежит умеренности», между тем виновные во взрыве «адской машины», роялисты Карбон и Сен-Режан, арестованные в январе 1801 г., 20 апреля того же года были казнены.

¹⁷⁷ Намек на появившееся в газете «Публицист» 29 декабря 1800 г. письмо А.-А.-Ф. Каде де Во (между прочим, специалиста по общественной гигиене, оздоровлению условий жизни заключенных и проч.) с предложением восстановить старинные казни вроде колесования или сожжения на костре (для поджигателей); публикация эта выглядела особенно неуместно на страницах газеты, имевшей репутацию либеральной и включавшей в число редакторов Сюара, Гизо и Баранта, а в число авторов — Бенжамена Констана, который, в частности, печатал в ней рецензии на произведения г-жи де Сталь. Впрочем, далеко не все «философы» разделяли точку зрения Каде де Во; так, журнал «Философическая декада», вокруг которого группировались так называемые «идеологи» — убежденные последователи философии Просвещения, 10 января 1801 г. выступил с резкой критикой его «инициативы».

¹⁷⁸ Реминисценция из трагедии Вольтера «Смерть Цезаря» (1735), где в финале (д. 3, явл. 7) консул Марк Антоний указывает народу на тело Цезаря, покрытое окровавленной тогой, и, призвав народ покарать убийц, признается сенатору Долабелле в том, что намеревается, «за Цезаря отмстив, принять его наследство».

¹⁷⁹ Генерал Бернадот был одним из популярнейших французских военачальников того времени; о его причастности к оппозиции в начале 1800-х гг. см. ниже примеч. 260.