662 Римские катакомбы г-жа де Сталь осмотрела во время своего пребывания в Риме в 1805 г., и они произвели на нее очень тяжелое впечатление: «Сколько энтузиазма требовалось, чтобы здесь жить! Как сильно эта жизнь походила на смерть!» (Carnets. Р. 197); более развернуто те же впечатления отражены в словах Коринны: «Эти убежища преследуемых за веру христиан так мрачны и страшны, что я бы не решилась спуститься туда еще раз: там не ощущаешь той умиротворяющей печали, которая нисходит на душу близ мест погребения под открытым небом. [...] Конечно, мы преклоняемся перед людьми, которые были охвачены таким религиозным экстазом, что смогли обречь себя на жизнь под землей, расставшись с природой и солнечным светом; но наша душа в подземелье томится, ничто там ее не радует» (Коринна. С. 81). Впрочем, упомянув киевские «катакомбы» в «Путевом дневнике», Сталь предположила, что «в здешнем краю контраст между белым светом и подземным миром, должно быть, не так велик» (Carnets. Р. 281).
663 Михаил Андреевич Милорадович (1771-1825), правнук серба, перешедшего при Петре I из турецкой в русскую службу, граф с 1813 г., состоял киевским военным губернатором с апреля 1810 до лета 1812 г.; в начале Отечественной войны в чине генерала от инфантерии принял руководство формированием в районе Калуги запасных войск и с ними 15 августа 1812 г. присоединился к главным силам армии и участвовал в Бородинской битве. 5 декабря 1812 г. в письме из Стокгольма к княгине Е. И. Кутузовой, жене полководца, Сталь просит ее передать Милорадовичу, что она «плетет ему лавровый венок, ибо он показал себя достойным адъютантом своего генерала» (DAE-1904. Р. 412; имеются в виду успешные действия Милорадовича в боях под Красным 5-7 ноября 1812 г.; отсюда исправление ошибочной датировки DAE-1904 — 5 октября, произведенное в изд.: Дурылин. С. 279).
664 Ср. в «Путевом дневнике»: «Суворов: его старания показать, что он действует исключительно по наитию. “Мой план — чистый лист бумаги”. Ночью изучал карты, а утром диктовал маршруты, исчисляя города и леса. Ломал комедию, чтобы уберечь себя от зависти, столь свойственной его соотечественникам» (Carnets. Р. 322). Имена Суворова и Милорадовича традиционно упоминались вместе с 1799 г., когда в Итальянском и Швейцарском походах Милорадович состоял дежурным генералом штаба Суворова; уже после событий, описываемых Сталь, 27 января 1813 г., Милорадович занял Варшаву, которую некогда, в 1794 г., занял Суворов, причем ключи были поднесены Милорадовичу тем же самым мэром, который подносил их Суворову. Сталь воспринимала фигуру Суворова как принадлежащую истории недавней и вполне злободневной: на рубеже веков (то есть в ту самую пору, с какой Сталь начинает свое мемуарное повествование) русская армия под командованием Суворова сражалась с французами в Европе и французские газетчики много писали о Суворове, стремясь «снизить» его образ насмешками; упоминалось в газетах и имя Милорадовича (см.: Corbet. Р. 36-39). В 1800-х гг. в литературе на французском языке соседствовали противоположные оценки личности Суворова: если в «Секретных записках о России» (1800-1802) Ш. Массона подробно и весьма неприязненно описаны его «сумасбродство» и «шутовство» (см.: Массон. С. 120-123), то в книге служившего в его штабе в 1794-1796 гг. Г.-П.-И. Гийоманша-Дюбокажа особый раздел посвящен опровержению «клеветнических» анекдотов, изображающих Суворова шутом (см.: Guillaumanches-Duboscage G.-P.-I. Précis historique sur le célèbre feld-maréchal comte Souworov Rymnikski... Hambourg, 1808. Р. 337-351), а в книге «бывшего драгунского офицера» Л.-М.-П. де Лаверна подчеркивается, что Суворов не только не был шутом, но и был превосходно образован и знал множество языков (см.: Láverne L.-M.-P. de. Histoire de feld-maréchal Souwarof... P., 1809. Р. 446-448, 458, 473). О литературных и исторических познаниях Суворова см.: Лопатин В. С. Суворов в своих письмах // Суворов А. В. Письма. М., 1986. С. 463-465.
665 Возможно, имеется в виду княгиня Елизавета Ипсиланти (урожд. Вакареско; 1770-1866), жена князя Константина Ипсиланти (ум. 1816), в прошлом господаря Молдавии и Валахии, который в 1806 г. бежал в Россию и жил в Киеве. Неясно, что имел в виду Пушкин, когда писал Вяземскому 27 мая / 8 июня 1826 г.: «Мы в сношениях с иностранцами не имеем ни гордости, ни стыда [...] пред М-me de Staël заставляем Милорадовича отличаться в мазурке» (Пушкин. T. XIII. С. 280). Современные комментаторы предполагают, что Пушкин «слышал об этой сценке на юге» (Переписка Пушкина. М., 1982. T. 1. С. 245), однако «Путевые дневники» г-жи де Сталь не содержат ни единого намека на посещение ею какого-либо бала в Киеве. Впоследствии Пушкин наделил сходным чувством героиню «Рославлева»: Полина точно так же негодует, наблюдая недостойное поведение русских дворян в присутствии славной французской писательницы.
