672 Образ фруктов, растущих в теплицах и не способных окончательно созреть (ср. у Сталь ниже: «Фрукты, которыми меня угощали, имели терпкий вкус, ибо созрели слишком быстро»), постоянно употреблялся в книгах о России как в прямом, так и в переносном, метафорическом смысле; об этом, например, говорится в одной из посвященных России глав книги «Философическая история обеих Индий» Рейналя (2-е изд. 1774); текст этот восходит к «Политическим фрагментам, извлеченным из портфеля одного философа» Дидро и был впервые обнародован в 1772 г. в «Литературной корреспонденции» Гримма (см.: Mirage. Р 165-166). Знаменитости, приглашенные в Россию из-за границы, именуются здесь «экзотическими растениями, которые погибнут в этой стране, как гибнут иностранные растения в наших теплицах». О распространении этого образа, восходящего к описанию фруктов в московских и петербургских теплицах в «Путешествии в Сибирь» (1768) Шаппа д’Отроша, и его философском подтексте — полемике с прославлением благородного и полезного насилия над природой, выразившемся, например, в вольтеровской апологии Петра I (о котором см. примеч. 708), см.: Goggi G. Alexandre Deleyre et le Voyage en Sibérie de Chappe d’Auteroche: la Russie, les pays du Nord et la question de la civilisation // Mirage. Р. 80-82. См. также оставшееся за пределами статьи Годжи использование этого образа Массоном в его полемике с А. фон Коцебу: «Весной в петербургском порту выгружают на берег множество ящиков с цветами и фруктовыми деревьями; богачи покупают их для украшения своих гостиных и садов, однако очень скоро они увядают навсегда, и разве назовет их кто-либо плодами русской земли?» (Masson-Lettres. P. 143-144).
673 Первое употребление слова «confort» во французском языке в значении «комфорт, удобства» словари датируют 1815 г., причем ссылаются на частное письмо Шатобриана (см.: Trésor de la langue française. Р, 1977. T. 5. Р. 1313-1314); до XIX в. и во французском, и в английском языках слово «confort» (в английском написании — «comfort») употреблялось в значении «помощь, ободрение, утешение»; англичане первыми расширили его семантику, а затем новое значение вошло и во французский язык, но вплоть до начала 1840-х гг. могло ощущаться как неологизм (см.: Кюстин. С. 450, 910). Как английское заимствование его воспринимали и в России; ср. в «Путешествии из Москвы в Петербург»: «Труба в каждой избе, стекла заменили натянутый пузырь — вообще более чистоты, удобства, того, что англ[ичане] называют comfort» (Пушкин. T. XI. С. 256).
674 Тот же анекдот рассказан в РФР (ч. 4, гл. 14), но не про генерала, а про «бесстрашного маршала», который отпускает реплику об охапке сена «в припадке раздражения» (CRF. Р. 409); имя маршала раскрыто в рукописи РФР — это маршал Ланн (см.: DAE-1996. Р. 267).
675 Ср. у Массона пространное рассуждение насчет пристрастия русского народа к воровству, оканчивающееся констатацией, сходной с выводом Сталь: «Если два главных порока русских — воровство и пьянство, два главных их достоинства — гостеприимство и отвага» (Masson. Р. 175).
