Он подошел к трубке домофона и впустил подругу. Через минуту она раздевалась в коридоре.
– Что случилось?
– Тихо! – полушепотом сказал Михаил. – Проходи, там все поймешь…
Ирина вошла в комнату и ахнула, когда увидела малыша на диване.
– С ним все в порядке? – сразу спросила она.
– Ты врач, ты и проверь…
Ирина быстро убежала в ванную. Потом вернулась села перед диваном на колени и начала аккуратно развязывать сверток. Ребенок проснулся, заплакал.
– Чем от него пахнет?
– Я нашел его на помойке…
– Девочка… – улыбнулась Ирина.
– А я и не знал…
– Что делать будешь? Надо в милицию…
– Нет, не буду… – решительно потряс головой Михаил. – Я знаю, чей это ребенок…
– То есть как?
– Вот так…
Михаил стоял в проходе и молча смотрел на Ирину, которая осматривала девочку. Вдруг он резко развернулся и уже из коридора крикнул:
– Я скоро буду…
Ирина вздрогнула, когда хлопнула дверь.
Михаил пешком поднялся на два этажа вверх. На площадке было четыре квартиры, и он сразу определил, какая ему нужна. Михаил нажал на звонок. Трель. Шарканье тапочек за дверью. Дверь открылась, и Михаил увидел молодую девушку. На вид ей было не больше восемнадцати, волосы в пучке, халатик до колен, в руке бутерброд.
– Привет, – сказала она.
– Я сосед…
– А я знаю… проходи…
Михаил слегка опешил от
– Хотите чаю? – спросила хозяйка, и пошла прочь. Михаил пошел следом, оглядываясь вокруг.
Бедно. Так, наверное, можно описать то, что увидел Михаил. Но он пришел сюда по другой причине…
– А вы одна живете?
– Сейчас – да, мама у своего… в Мытищах живет, ей там до работы недалеко…
– Понятно, – сказал Михаил, присаживаясь на табурет. – А я слышал, что у вас ребенок…
– Был… она умерла… – она произнесла эти три слова таким голосом, которым обычно говорят, что потеряли ручку в ворохе бумаг. Она продолжала жевать бутерброд. Михаил смотрел на нее, и не верил в реальность происходящего, все это очень напоминало дурной сон, или плохой дамский роман.
Как такое вообще возможно? Как можно так врать, так
Каждый раз, узнавая из новостей о брошенном, замученном или убитом собственной матерью ребенке, внутри Михаила все закипало, все его тело начинало дрожать от негодования. Михаил не понимал, как можно поступать со своим ребенком так безжалостно. Не знал он и ни одного примера из мира животных, когда, пусть даже в голод, самка могла бы убить своего детеныша. Он материл таких женщин, он не мог называть их
И каждый раз произнося эти слова, Михаил задумывался над тем, кто должен производить эти необходимые убийства. Кто? И как это, с точки зрения морали, отвечать убийством на убийство? Задавал он себе и еще один вопрос: «Сможешь ли ты убить человека?» Не мог он найти однозначного ответа на такой вопрос. Думать можно что угодно, а сделать… Решиться на это не просто. Он пытался представить себе подобную ситуацию, как он стоит напротив детоубийцы в ружьем в руке, как под пальцем горит сталь спускового курка… Наша фантазия не способна объективно отразить действительность. Ведь как часто представляешь себе
Вот теперь он в реальности сидит перед животным, которое отнесло свое дитя, словно мусор, ненужность, на помойку. Оставило там умирать. Это казалось ему еще более подлым, нежели убийство. Ведь оставить умирать – это заставить еще больше мучиться, причинить еще больше страданий. Отдать на растерзание крысам…
К горлу подступила тошнота, как только он представил как крыса кусает лицо младенца…
Если что-то не сказать, то его вырвет.
– Зачем? Почему? – процедил Михаил сквозь зубы.
– Что – зачем?
– Зачем ты выбросила свою дочь на помойку?
Девушка побледнела.
– Зачем ты рожала тогда, а??
Бутерброд упал из безвольно повисшей руки. Глаза ее застыли.
Михаил еле сдерживал себя. Он готов был ударить ее.
– Она умерла!
– Что ты врешь, сука? Отнести, как мусор, совести хватило, а сказать правду – уже сил нет, да?
Девушка сжалась на своей табуретки, втянула голову в плечи, подтянула к себе руки.
– Чего молчишь, блядь? Нагуляла, а потом выбросила? Это что, бля, платье что ли?? Зачем ты рожала?? Денег на аборт не было? А гандоны купить трудно? Головой думать надо, а не пиздой своей! О чем ты думала?? О фигуре своей??
