– Нет, не родила. А что должна? Мне не нравятся твои намеки… Я сейчас войду в состояние аффекта, приеду к тебе и…
– Думаешь?
– Нет, я предлагал ей, но она раздумывает… Нет, ну почему не любит, любит и жить со мной хочет, и живет, но замуж… это понимаешь ли выходит за рамки наших отношений.
– Какая к черту романтика?
– Ребенка? Нет, мы считаем, что еще немного рано… нет, конечно мы не станем убивать его, если вдруг сейчас… но лучше с этим подождать…
– Кто еще циник…
– Дело прошлое, нет больше никаких де…
– Хватит! Мне начинает казаться, что я в общем-то зря тебе про это рассказал…
– Слушай, я был немного пьян… да, немного… и почему я собственно должен оправдываться??
– Кто? Вот чья бы корова мычала, а твоя вообще должна быть глухонемой, а лучше и слепой еще…
В этот момент в светлом пятне подъездного фонаря появилась соседка. Сперва Михаил даже не придал значения ее столь скорому возвращению, но в следующий момент он понял,
И он увидел.
Понял.
Ужаснулся.
– Я перезвоню…
Михаил бросился в комнату. В полутьме наткнулся на журнальный столик. Выругался.
В коридоре схватил связку ключей и выбежал вон.
Позади еще не успел хлопнуть металл двери, а Михаил сбежал на пролет вниз. Меньше минуты потребовалось, чтобы выбежать на улицу. Сердце металось в груди, он задыхался. На миг замер и помчался в темноту уже начинающейся ночи. За угол соседнего дома, по дорожке к гаражам, мотая головой по сторонам, жадно впиваясь взглядом в неразличимые тени. Ветер потрепал футболку, но Михаил не почувствовал холода – сейчас это не имело значения, никакого значения. Одна мысль стучала в мозгу в такт с сердцем – так быстро-быстро, – где?? Он озирался по сторонам, пока шел вдоль гаражей, продрался сквозь кусты, ломая ветки, которые цеплялись за одежду или царапали обнаженную кожу. Ракушки кончились, и Михаил снова бросился бежать. Это был пока последний вариант, про запасные сейчас он не думал…
Мусорные контейнеры стояли в соседнем дворе, где еще зиждились пятиэтажки среди новых монолитно-кирпичных домов. И в этом дворе было тихо: сюда почти не долетал шум с «бродвея», из одной небезызвестной квартиры доносились приглушенные пьяные голоса. Михаил остановился возле переполненных баков – кислый запах ударил в нос. Никого. Дыхание сбилось, горло жгло холодным воздухом, который Михаил жадно по-рыбьи заглатывал.
Шорох.
Михаил стоял, уперев руки в колени, – так и замер. Прислушался.
Тихо.
Внезапно загрохотала музыка. От неожиданности Михаил вздрогнул. Голос поющей Сердючки сделался тише, и Михаил различил тихий плач малыша. Несколько неверных шагов в направлении надрывных криков. Перед Михаилом в углу помойки отделилась от стены, прорисовываясь из темноты, куча картона. Глаза уже привыкли к почти полному отсутствию света. Рядом с коробкой на задних лапках стояла жирная крыса. Видимо, она нашла то же, что и Михаил. Только первой, и теперь хотела бы оспорить свои права на добычу, но…
Михаил просто топнул ногой и громко шикнул, и крыса мгновенно исчезла.
Разворошив коробки и тряпье, он нашел крохотный сверток, который надрывался изо всех сил. Аккуратно Михаил взял этот кулек в руки и прижал к груди. Стоя среди мусорных баков, он качал младенца и шепотом успокаивал его.
– Ну-ну, малыш, не плачь… теперь ты в безопасности, никто тебя не съест…
Качая и успокаивая малыша, Михаил и сам успокоился; теперь его сердце стало биться ровно, и дыхание пришло в норму. И только сейчас он заметил, что в спортивных штанах и футболке ему становится холодно. Тогда он медленно зашагал к своему дому, шлепая по асфальту домашними сланцами.
Возле дома малыш уже успокоился и даже, казалось, заснул. Включив в квартире свет, Михаил бережно уложил сверток на свой диван. И сразу схватил свой сотовый.
– Ирка! Ты свободна сейчас??
– Отлично! Быстро приезжай ко мне, очень нужна помощь…
– Нет, по телефону не могу…
– Чем быстрее, тем лучше… да, дело жизни и смерти… адрес помнишь? Все, давай, машину оплачу… только быстрее…
Он отключил мобильник и опустился прямо на пол. Он обвел взглядом единственную комнату своей квартиры, куда недавно переехал и еще не успел обжиться. Глаза его остановились на диване, где лежал маленький сверток. Сердце его сжалось, к горлу подкатил ком, а глаза пытались уловить – дышит малыш или… Михаил понял, что сейчас боится
Жив.
Это открытие, как облегчение. Михаил выдохнул и почувствовал, как на лбу выступил холодный пот.
Время тянулось медленно, очень медленно. Михаил так и не смог определить, сколько времени прошло, когда из оцепенения его вывел аккорд мобильника. Он резко нажал на кнопку ответа, звонила Ира. Она была перед подъездом, забыла номер квартиры.
