Как-то вдруг она предложила мне поесть, достала бутерброды, свежие овощи, вареные яйца. Я сходил за кипятком, и мы заварили чай. О чем мы только не говорили; я выдумывал свое прошлое и будущее, она смеялась, как наивная девчонка, поверившая первым словам любви.
Я вышел в тамбур и закурил. Когда вернулся, Надя заговорщицким голосом сказала, что у нее есть водка. Я обрадовался приятной неожиданности, о которой она случайно позабыла. «Давайте выпьем», – произнесла она, и я согласился. Плеснув в кружки водку, мы выпили. После этого она еще чаще стала смеяться и прикасаться ко мне рукой. После четвертой выпитой кружки, она сказала, глядя мне в глаза:
– Истосковалась я…
Я тоже давно не был с женщиной. Наше желание было обоюдным. Поезд не приспособлен для этого, тем более плацкарт. Но мы как-то уместились на полке…
Надя была страстной – то ли это действительно тоска по мужику, то ли просто алкоголь ударил в голову, а может и то и другое. Я же вспомнил молодость, отдаваясь желанию без остатка. Приятно было снова чувствовать себя мужчиной, свободным человеком, который может спать с женщинами, пить водку, ездить в поездах, жить в свое удовольствие, человеком, у которого есть будущее, есть надежда…
Я проснулся. Кругом темно и тихо, только мерный сап и похрапывание соседей по бараку, иногда резкий скрип нар. Посмотрел за окно, а там свет прожектора и вой собак на псарне. Я слез и, шлепая босыми ногами по деревянному полу, вышел на воздух, миновав дневального, спавшего на табурете возле двери.
Прожектор, лай овчарок, степная пыль, ночная прохлада, мятая «Прима». Вот стою здесь, человек без будущего, с перечеркнутым прошлым, у которого еще восемь лет общего режима и только прожектор и вертухаи на вышках. Я затянулся так, что стало першить в горле, и закашлялся.
А скоро взойдет солнце…
– Помоги мне. – Это были ее первые слова с того момента, как мы проснулись, а прошло уже, по крайней мере, минут сорок пять. Я посмотрел на нее сверху вниз, а она спросила: – Поможешь?
Она лежала на кровати, слегка прикрытая голубой простынкой, под которой угадывались прекрасные формы ее тела. О, это тело… Оно просто прекрасно (и я ничуть не преувеличиваю), и сейчас при свете утреннего солнца оно почти светится чистой красотой. Оно прекрасно сейчас, оно было прекрасно ночью.
Она лежала на кровати, а я стоял у окна и курил. Мне всегда все говорили, что курить натощак вредно, а я улыбался и парировал в ответ, что курить вообще вредно. Вот и сейчас я стоял у окна, глядел на улицу и курил натощак. А что еще делать, если в доме нет продуктов?
Вот так я стоял, курил и смотрел на улицу, а она лежала, молча, на кровати. За окном был май, ходили люди, мчались автомобили и гремели трамваи. Солнечная погода предвещала прекрасный день.
Я не помню, как случилось, что мы познакомились. Если честно, то я не помню даже ее имени. Вроде бы я сидел в каком-то баре и пил…
Я попытался реконструировать в памяти события вчерашнего вечера.
Я сижу за столиком в баре, передо мной стоит бутылка водки и графин томатного сока, в пепельнице дымится сигарета. Играет какая-то музыка, шумят люди…
И вот из сигаретного дыма появляется она. Самым наглым образом садится за мой столик и берет из пепельницы мою сигарету и начинает курить.
Ни здравствуй, ни извини, просто села и начала курить мою сигарету. Села и закурила, не говоря ни слова. В ответ на ее столь наглые действия я налил водки и поставил перед ней рюмку. Она затянулась и опрокинула в рот рюмку водки, и выпустила струйку белого дыма. Вот таким было наше знакомство.
Мы выпили всю водку и решили покинуть задымленное помещение бара. Мы вышли в ночь, где нас встретила прохлада. Мелькали фары мчащихся автомобилей, трассирующими пулями проносились они перед глазами. Я спросил ее: «Куда мы пойдем?» Она ответила: «Давай купим еще выпить». Я согласился.
В каком-то магазинчике мы купили водки, томатного сока и пачку соли. Она несла сок и соль, а я, обнимая ее за талию одной рукой, нес водку. Мы завернули в какую-то подворотню – нас окружили дома. Как в колодце, подумал я.
Расположились на скамейке в темном дворе, куда заглядывала лишь почти полная луна. (Действительно, как в колодце. ) «Мы не купили стаканчиков», – сказал я с грустью, потому что не хотелось возвращаться в магазин. В ответ она достала из кармана рюмку, которую стащила из бара. «Великолепно, – обрадовался я, – а пепельницу ты случайно не захватила?» И она достала пепельницу из другого кармана своего легкого плаща.
Я налил водки в рюмку, а она сказала, чтобы я пил первым, и попросила произнести тост. «Тост», – произнес я. Она засмеялась, а я выпил. Запил соком и взял чуть соли на язычок. И тут она меня поцеловала. Я налил водку и протянул ей рюмку. Она произнесла: «Тост». И выпила, потом сок, потом соль. Я поцеловал ее. Мы так и продолжили: водка, сок, соль, поцелуй.
