Мистер Локк выглядел слегка помятым с дороги, а в остальном – так же, как и всегда: прямой, бледноглазый, непоколебимо уверенный в себе. Помню, что удивилась, как будто ожидала увидеть его в черном плаще с алой шелковой подкладкой или с длинными усами, которые он покручивал бы, зловеще ухмыляясь. Но нет, это был все тот же знакомый и привычный мистер Локк.
– Здравствуйте, сэр, – прошептала я. Желание оставаться вежливой и любезной, поддерживать иллюзию обыденности порой бывает пугающе сильным. Иногда я думаю: сколько зла совершается просто потому, что кто-то не хочет перебивать другого, боясь показаться грубым.
Он улыбнулся, полагая, видимо, что в его исполнении это выглядит очаровательно и дружелюбно.
– Я уже начал опасаться, что опоздал и ты успела улизнуть бог знает куда.
– Нет, сэр. – Острый кончик ручки вонзился в мою ладонь.
– Как удачно. И… Боже, дитя мое, что ты сделала с рукой? – Он прищурился. – Пыталась скопировать папочкины узоры мясным тесаком?
Следующее «нет, сэр» застряло у меня в горле, отказываясь выходить наружу. Мой взгляд упал на заросшее травой пепелище на месте синей Двери, а прямо передо мной стоял человек, который ее сжег, предал доверие моего отца и запер меня. Я не обязана вежливо с ним разговаривать. Я вообще ему ничего не должна.
Я распрямила плечи и подняла голову.
– Я ведь вам верила. И мой отец – тоже.
Добродушие сползло с лица Локка, как клоунский грим под дождем. Его взгляд превратился в настороженный прищур. Ответа не последовало.
– Я думала, вы нам помогаете. Думала, что вы любите нас. – «Меня».
Он поднял руку в примирительном жесте.
– Так и есть…
– Но вы предали нас обоих. Вы использовали моего отца, лгали ему, навсегда заперли его в чужом мире. А потом вы солгали мне, сказали, что он мертв… – Я повысила голос, чувствуя, как в груди закипает гнев. – Вы говорили, что хотите меня защитить…
– Январри, я защищал тебя с тех самых пор, как ты попала в этот мир!
Локк шагнул ближе, вытянув руки, словно собирался положить их мне за плечи. Я отшатнулась, а Бад вскочил, ощетинившись и оскалив зубы. Если бы я не убеждала его всю жизнь, что мистер Локк входит в число людей, кусать которых нельзя ни при каких условиях, думаю, он бы уже вцепился в него.
Локк отступил.
– Мне казалось, Теодор велел бросить этого зверя в озеро. Я вижу, утонув, он ни капельки не подобрел, а?
Мы с Бадом злобно посмотрели на него в ответ.
Локк вздохнул.
– Январри, выслушай меня. Вы с отцом вломились в ту дверь в Колорадо как раз в тот момент, когда мы ее закрывали, и мои соратники выступали за то, чтобы проломить вам головы и бросить вас где-нибудь на склоне горы.
– Судя по рассказу моего отца, именно это вы и попытались сделать, – холодно заметила я.
Локк отмахнулся, будто от мухи.
– Уверяю тебя, это все лишь досадное недоразумение. Мы прибыли туда, потому что твоя мать вызвала шумиху в газетах. Все смеялись над историей про сумасшедшую, которая построила корабль в горах, но мы заподозрили, что все намного серьезнее. И не ошиблись, верно? – Он кашлянул, прочищая горло. – Признаю, мой работник немного переборщил с твоим отцом, но ведь бедняга спокойно ломал дверь, когда в проем вдруг влетел нос лодки! К тому же ничего непоправимого не случилось. Я нашел людей, которые позаботились о вас обоих, пока я вел переговоры с остальными.
– То есть с Обществом. – Локк ответил изящным кивком. – И все они советовали вам совершить двойное убийство, да? А я, стало быть, должна испытывать… благодарность за то, что вы на это не согласились? – Мне хотелось плюнуть ему в лицо, хотелось кричать, пока он не поймет, каково это – чувствовать себя маленьким, потерянным и никому не нужным. – За отказ убивать младенцев теперь медали выдают? Или просто красивые грамотки?
Я ожидала, что он начнет кричать на меня, может, даже надеялась на это. Мне хотелось, чтобы он перестал притворяться доброжелательным и благонамеренным и наконец разразился злорадным смехом. Ведь именно так ведут себя злодеи; именно это дает героям моральное право ненавидеть их.
Но Локк продолжал смотреть на меня, приподняв один уголок губ.
– Ты расстроена. Я понимаю. – В этом я глубоко сомневалась. – Но, видишь ли, ведь вы были именно тем, что мы так старались предотвратить, с чем поклялись бороться: непредсказуемым чужеродным элементом, который может породить проблемы и хаос, который нужно как можно скорее затоптать.
– Мой отец, убитый горем профессор? И я, наполовину осиротевший младенец? Да кому вообще мы могли навредить?
Мистер Локк снова склонил голову. Его улыбка стала натянутой.
– Именно это я и сказал. В конечном итоге мне удалось их вразумить – при необходимости я умею быть крайне убедительным. – Тихий мрачный смешок. – Я рассказал им о бумагах и журналах твоего отца, о том, что у него есть особая, личная мотивация для поиска новых разломов. Я пообещал взять тебя на воспитание и внимательно следить, не проявятся ли у тебя необычные таланты, которые могут послужить нашему делу. Я спас тебя, Январри.
