«Я мог погибнуть в бою с Аквилой. Мне очень повезло, что Воля Смерти наконец-то пробудилась. Будь это кто-то другой, не Аквила – закончилась бы история Ливия. Ха, как же наивно было бросаться в бой. Не думал, что он станет настолько сильнее в такой короткий срок – но теперь понятно, как это произошло. Все благодаря Воле Смерти», – думал Ливий, глядя на звездное небо.
Про Волю Смерти идущие знали мало. Обычно ее открывали пожилые мастера – и она становилась для них козырем в безнадежной битве. Если жизнь – это фитиль, то Воля Смерти позволяла за раз сжечь весь фитиль, дав огромную силу в обмен на жизнь.
Но все оказалось не так просто. Аквила черпал силу из Воли Смерти – и не умирал при этом. Дело было в Плутоне.
Далекая планета на границе Энергетического Парада Планет ощущалась так слабо, что Ливий смог почувствовать ее только сейчас. Но она была – и поделилась своей силой. Плутон давал возможность сжечь часть фитиля, укоротить жизнь, но подарить в обмен силу, причем навсегда. Этого нельзя было сделать в любой момент, условия пробуждения Плутона оказались невероятно сложными – попасть на грань жизни и смерти, рискуя всем.
Когда Воля Смерти пробудилась, то освободила часть Солнца. Ярь на уровне Зарницы превратилась в ярь на уровне Столпа, но этого все еще было мало.
«Мои Воли и планеты слишком развиты. Я до сих пор не могу применить Волю Тела, свой главный козырь», – подумал Ливий, пальцем рисуя вокруг себя магические символы.
Барьеры, развернутые лекарем Альянса, были хорошими, но их было недостаточно. Лечение ускорилось. К счастью, генерация работала, поэтому, немного усилив Желтый Флаг, Ливий закрыл глаза. Перед ним появился Аквила – и до утра Волк сражался с ним, раз за разом побеждая Верховного.
Только утром Ливий встал на ноги. Сердце почти пришло в норму, но ключевым словом было «почти». Сейчас Ливий не мог восстановить орган полностью, нужно было вернуть прежнюю силу, чтобы это сделать. А на уровне позднего Столпа, до которого добрался Волк, полное восстановление было процессом медленным и неспешным – недели две, не меньше.
Хватило небольшого обхода, чтобы оценить силы Альянса.
Всего в строю осталось шесть сотен воинов. Из них тех, кого подняли на ноги лекари, было две сотни – вылеченными их назвать было нельзя, скорее залатанными. Были еще две сотни бойцов не в состоянии сражаться. Кто-то нуждался в долгом лечении, а кто-то умирал. Последним лекари даже не собирались помогать: по правилам медицинской сортировки умирающих воинов игнорировали, отдавая силы ради тех, кого еще можно было спасти.
Альянс выдвигался в полдень. Все эти люди для Ливия были чужими, тратить на них силы было бы глупо. Но Волк, поразмыслив несколько секунд, решился помочь.
«Не по-человечески это. Да, благодаря мне убит Аквила. Да, без меня потери были бы больше. Но лекарь, потративший на меня силы, мог потратить их на кого-то другого. Да и что я, буду просто сидеть и смотреть, как умирают люди?».
– Вам уже лучше?
Лекарь – тот самый, который развернул над Ливием схемы – выглядел устало. Он был идущим и упорно держался на ногах, но тело все равно начинало сбоить.
– Да. Вы мне понадобитесь, – сказал Ливий.
– Вам нужна помощь в лечении?
Даже видя, что Ливий на ногах и вполне справляется сам, врач все равно отдал бы приоритет ему, ведь Волк был тем, кто перевернул ход битвы. Скорее всего, об этом попросил Аслан.
– Нет, это вам нужна моя помощь в лечении, – сказал Ливий и показал большим пальцем себе за спину, где лежали смертельно раненые. – С ними.
– Извините, у меня есть другие пациенты, по правилам медицинской…
– Я знаю. Идите за мной.
Схемы, под которыми восстанавливался Ливий, все еще работали. Подойдя к ним, Волк нарисовал за пару секунд сотни символов и влил в них ярь. Поле схем стало в несколько раз больше.
– Этого достаточно, чтобы стабилизировать пятнадцать пациентов средней тяжести. Теперь у вас есть время?
Лекарю оставалось только согласно кивнуть, ведь его пациентов «украли».
«Пора сделать новую сортировку», – подумал Ливий.
Одиннадцать человек он спасти не успевал. А вот остальных – вполне.
– Я восстановлю его легкие.
– У нас закончилась живая плоть.
– Обойдусь без нее.
Одной рукой Ливий разворачивал схемы, другой – проводил операции. Освободившийся лекарь стал его ассистентом, который не мог поверить в то, что видел.
«У меня мало времени. Пять часов на шестьдесят пациентов».
Один тяжелораненный боец в десять минут. Сложность операций была невероятной, но Ливий относился к этому, как к рутине. После спасения Диаза такие операции стали казаться пусть и не пустяковыми, но и не тем, ради чего нужно выжимать все свои умения досуха.
– Ливий, я могу чем-то помочь? – спросил подоспевший Аслан.
– Да, – ответил Ливий, не повернувшись к мечнику. – Положи ладонь сюда.
Волк пальцем нарисовал в воздухе круг. Аслан положил на него ладонь, и ярь мечника потекла в магические схемы.
«Готово».
