Спустя немного времени она сказала:
И с этими словами она пошла куда глаза глядят, не выбирая дороги, пока наконец не достигла берега широкой реки.
«Чем блуждать без пути и цели, – подумала Хатикадзуки, – лучше мне броситься в воду, тогда я соединюсь с моей дорогой матушкой». Но поглядела она в быстрые воды реки, и её юное сердце содрогнулось.
– Как сильно волны бьются о берег! – подумала девушка. – Как белая река кипит на перекатах! Куда ни глянешь – вода так страшна. Что же мне делать?
Однако, вспомнив о своей матушке, вдруг решилась она уйти из мира, но, прежде чем броситься в бурные воды, сложила такие стихи:
Кинулась она в реку, но деревянная чаша не позволила ей погрузиться в воду с головой. Поплыла девушка по течению.
Рыбаки на лодке заметили её:
– Смотрите, плывёт большая чаша! Ловите её!
Схватились они за чашу, потянули, вытащили её из воды, смотрят – да это человек с чашей вместо головы! Рыбаки испугались.
– Ой, что это! Что за диво такое? – И в страхе бросили девушку на берегу. Через некоторое время она очнулась, встала с земли и воскликнула:
Оглянулась, кругом всё пусто, ни живой души, а куда идти, неизвестно. Наконец поневоле побрела она куда ноги несут и вышла к людскому селению.
Крестьяне, увидев её, зашумели:
– Что это за урод такой? Вместо головы – деревянная чаша, а руки-ноги человечьи. Видно, старая чаша стала оборотнем.
Иные в страхе показывали на неё пальцем, другие потешались, а нашлись и такие, которые говорили:
– Ну и пускай оборотень! Зато поглядите, какие у него руки и ноги красивые.
А надо сказать, что теми местами ведал правитель по имени Ямакагэ-но самми-тюдзё102. Как раз в это время прогуливался он по веранде своего дома. Залюбовавшись цветущими деревьями, правитель остановился в задумчивости:
«Что прекраснее весеннего вечера! Показать бы сейчас своей любимой, как горят огни в далёких селениях, где жгут чернобыльник, чтобы отогнать москитов, как стелются прозрачные дымки по самому краю неба!..»
Вдруг видит он: на дороге показалась девушка с чашей на голове.
– Эй, позовите-ка её сюда! – приказал правитель.
Слуги бегом отправились выполнять приказ господина и привели к нему Хатикадзуки.
– Откуда ты родом и кто ты такая? – спросил правитель.
– Родилась я в Катано, – ответила Хатикадзуки. – Рано лишилась матери я и печалюсь о ней безмерно. Постигло меня и другое горе. По воле судьбы стала я неслыханным уродом, всем на свете я противна. Дошла я без пути и цели до берега Нанива, а отсюда пойду, куда ноги меня несут, сама не знаю куда.
Стало правителю жаль девушку, и приказал он снять с её головы чашу. Но не тут-то было! Крепко чаша приросла к голове. Как ни бились слуги, не могли и на волос её сдвинуть. Глядели на это люди и посмеивались:
– Откуда только взялось такое страшилище!
– Куда же ты направишь теперь свой путь, Хатикадзуки? – спросил девушку господин тюдзё.
– Некуда мне идти, – ответила она, – потеряла я свою добрую мать, стала пугалом для людей, все боятся и взглянуть на меня, все гнушаются мной, а пожалеть меня некому.
– Ну что же, я думаю, что занятно иметь у себя в доме такое удивительное существо, – сказал господин тюдзё и решил оставить девушку у себя в услужении.
– В чём твоё мастерство? Чему ты обучена? – спросил он её.
– Никакому полезному мастерству я не обучена. Вот только, пока матушка была жива и заботилась обо мне, научилась я играть на разных цитрах да на маленькой флейте, выучила наизусть стихи из Кокинсю, Манъёсю и Исэ-моногатари, все восемь свитков Сутры Лотоса103 и многие другие молитвы. А больше я ничего не знаю.
– Ну, если ты ничего другого не умеешь, то будешь истопницей при бане.
Непривычная это работа была для девушки, но против судьбы не пойдёшь! Пришлось ей топить печь и греть воду. Весь день с самого утра люди в доме издевались над нею, не давали ей проходу злыми шутками. Ни у кого не нашлось в душе хоть капли жалости. Только и слышала она:
– Эй, Хатикадзуки! Горячую воду для господина!
Не успеет ещё окончиться третья и четвёртая стража ночи104, ещё не наступит рассвет во время пятой стражи, как её уже будят и заставляют браться за работу. Не привык склоняться бамбук, а сгибается до самой земли под тяжестью снега. Печальная сидит Хатикадзуки перед огнём. Мысли её горьки, как дым от валежника. Страшится девушка, что недобрая слава о ней расходится широко вокруг, словно этот горький дым!
