Мысль оборвалась, как только взгляд наткнулся на широкий, зазубренный топор, сияющий, словно большая, уродливая луна.
Губы расплылись в улыбке.
«Ну привет, красавчик».
Я подобралась к обительщику с краю толпы, размахивающему топором, словно долгожданным подарком. Фанатик в запале так усердствовал, что меня не заметил. Его рот был раззявлен, из глотки рвался бессвязный вой.
Пока я, конечно, не всадила в нее нож.
В глотку. Легкое. Почку. Мне уже давненько не приходилось ни с кем так разделываться, но я помнила старое правило сражения с обительщиками – правило трех ударов. Жизненно важные органы, быстро воткнуть, не полагаться на кровотечение. Пока дышит, фанатик будет биться.
Даже этот успел слабо замахнуться, пока оседал на землю. Я быстро огляделась. Кажется, никто не думал, что убийство их дружочка малость интереснее бесноватого бреда Сестры, но это ненадолго.
Я подняла топор, взвесила и улыбнулась. Сейчас мы с этим малышом зажжем. Все, что нужно – прикинуть кратчайший путь через толпу, дождаться лазейки, а потом двигаться быстро, но осторожно, не тратить ни единого мгновения на…
– ДА БУДЕТ ПРИНЕСЕНА ЖЕРТВА!
Ну или, думаю, можно было начать сию, блядь, секунду.
Я вскинула взгляд. Увидела занесенный кинжал в руке Сестры. Увидела, как содрогнулась грудь Джеро в ожидании удара.
И я побежала.
Они ревели, выли, визжали, жаждущие насилия.
Никто не расслышал крики иного рода, пока я не оказалась на полпути сквозь толпу.
Я замахивалась, рубила, секла. Кровь брызгала на камни, мое платье, лицо. От каждого удара отлетала нога, раздавался полный боли крик, падал обительщик, зажимая рану в боку. Те, что уже обдолбались, толком ничего не замечали, пока не опускали взгляд и не видели, как истекают красным на мостовую. А с трезвыми…
– ЕРЕТИК!
Везло меньше.
Обительщики набросились плотью и сталью, продираясь сквозь друг друга в стремлении первым меня убить. Я дернула запястьем, ощутила отдачу ударов, попавших в щит, и врезала им по челюстям. Замелькали клинки, зацепили кожу, краем глаза я увидела, что все окрасилось алым. Ко мне тянулись руки, рвали платье, дергали за волосы.
Я толкалась вперед, несмотря на боль. Я выдиралась из их пальцев. Я продолжала двигаться дальше. Я продолжала размахивать топором.
Огневдох рвался мне в рот. Грудь горела от каждого судорожного вздоха. Голова пульсировала, истерзанная наркотиком, от которого закипал мозг, и фанатичными воплями, долбящими по ушам, а обительщики все наваливались и наваливались.
Я не видела их лиц, только безумные ухмылки и звериные оскалы под повязками. Я не чувствовала их клинков, руки онемели от того, сколько тел я перерубила. Я не смотрела. Не думала. Не останавливалась.
Мои глаза, мысли, топор – все сосредоточилось на нем.
Я вырвалась из толпы со вспышкой алого и стального. Незрячая Сестра вытянула шею, повернувшись ко мне, ее рот недовольно исказился, и в следующий миг край моего щита врезался ей в подбородок.
Я схватила ее усохшее тело, подтащила к себе, прижала лезвие топора к горлу. Развернулась, попятилась к чучелу, и ко мне хлынула волна окрашенной алым плоти. Ко мне ринулась сотня разинутых ртов, сотня мелькающих в воздухе орудий, сотня жадных до крови тел, они вопили, орали, хохотали, молились, кровоточили…
А потом… замерли.
Крики смолкли. Оружие опустилось. Волна мышц и крови накатила, готовая меня поглотить, но затем медленно отхлынула. Обительщики напряженно стояли, все скрытые повязками взгляды впились в меня. Или, вернее, в каргу, которую я держала, и ее скрюченную ладонь, что она подняла, приказывая им остановиться.
Я не знала, какой магией Видящий Бог наделял своих последователей. Я не знала, как они знали, слепые, что происходило или как Сестра скомандовала такой орде встать. И я не знала, как, блядь, мы с Джеро выберемся отсюда живьем.
– Я ощущаю в тебе отсутствие предусмотрительности, дитя.
Сестра, по всей видимости, тоже.
– Зачем явилась в сие священное место? – прохрипела она с весельем, даже несмотря на пустивший ей кровь топор. – Зачем осквернила неприкосновенное? Видящий Бог придет за тобой, рано или поздно, как придет за всеми.
– И ты можешь отправляться его приветствовать в том аду, где он там обитает, – отозвалась я, выискивая в толпе тех, кто не вовремя наберется храбрости. – Но нас с собой ты не заберешь.
– Сэл… – Голос Джеро был слабым от боли, дыхание прерывалось. – Тебе… нужно…
– Завали, – прорычала я и прижала топор к горлу Сестры чуть сильнее. – Скажи им, что как только мы уберемся подальше от вашей гуляночки, я с радостью тебя верну. А в каком количестве кусков – зависит от того, насколько благоразумными мы все желаем быть.
Не хочу хвастаться, но я убила кучу людей. Столько, что перевидала все лица, какие бывают у людей перед тем, как они отправятся к черному столу. Притворные мольбы, дерзкая ругань, злобный гогот – и каждого я пронзала клинком, не моргнув глазом.
