-Мальвину Инспекто – судя по всему, от воспоминаний Императора передернуло. – Что тут началось… О-о-о, Теодор, вся столица с замиранием сердца наблюдает, как Гаммель простаивает под ее окнами вечера напролет, отправляет «анонимно» букеты, пишет сонеты, вздыхает и страдает от неразделенных чувств.
-А, – духовник махнул рукой. – Опять. Всего лишь… Я-то думал, там что-то и правда внушительное.
-Для столичных сплетников так очень даже внушительное. Слава богу, они перестали перемывать косточки Герге и принялись за эту парочку. Надеюсь, старушка Мальва покапризничает, как положено даме из высшего света – впрочем, она виконту еще только хлыстом не щелкает, а так все при ней... Послушай, Теодор, – вдруг сменил тему поздний гость, – может, отложить его, экзамен этот? Вон Достий уже – кожа да кости. Да и тебе бы от всей этой свистопляски отдохнуть.
- А когда же еще сдать его? Посмотри сам – вот-вот у тебя наследник на подходе. Это же новая канитель начнется. Тем более, Достий парень уже взрослый, толковый. Ему аттестат нужен. Да и потом… Для него это важно.
- Ну уж важно! Это ты ему, поди, внушил, что он без этого аттестата не проживет.
- Я не о том вовсе. Не об аттестате. Я о самом экзамене.
- И какой в нем смысл?
- Достию это преодолеть надо. Я его знаю хорошо, и всякий раз замечаю, как он мучается, ежели что-то у него не выходит, причем это мучения не как у нас с тобой. Мы силою препятствия преодолеваем. А он страдает, что силы у него нет. И не догадывается даже, насколько он не прав.
Достий лишь порадовался, что лежит, отвернув лицо от беседующих – ему пришлось закусить губу, чтобы не всхлипнуть. Самую его суть разгадал отец Теодор. Неприглядную, неприятную самому ее носителю. Молодой человек не единожды убеждался, что не достает ему решительности и напористости, уж скорее он робок и чересчур мягок нравом... Однако ж, вместе с этой сутью его любили и хотели сделать лучше.
- Что ж, и это верно. Баль о нем очень лестно отзывался. Говорил, сообразительный, а уж о прилежании поминать нечего.
Достий снова едва удержался от возгласа – Советник хвалил его весьма сдержанно, ответы одобрял кивком, а письменные работы никогда не возвращал без пометок и замечаний. Но что уж взять со сдержанного Бальзака, который даже любимого при беседе с ним никогда не хвалил и вообще неласковым всякий раз казался?
- Вот и я о том. Пусть попробует. Может ведь, хоть и боится.
- Только вот после экзамена – Теодор, дай мне обещание – чтобы из койки не вылазили!
- Опять на свое разговор перевел! О чем речь ни заведешь – все непристойностями сыпать начинаешь!
- А я и по делу сыплю. К тому же, – Наполеон фыркнул, – я не виноват, что нормальное явление отчего-то решили обозвать непристойным…
-Ну, пошло-поехало… – вздохнул отец Теодор, но монарх держался намеченной линии, намереваясь высказаться до конца.
-Скоро поездка в Загорию – а ты понимаешь ли, что это означает? Вот сложится все как надо – говорю тебе, ты как в рай попадешь. Натешишься с ним, сколько душе угодно. Штаны неделями надевать не будешь.
- Полно тебе, распустил язык, – проворчал святой отец, однако едва сдерживая смех при этом.
- Что «распустил», что «язык»? – упорствовал Наполеон, и его громкий шепот тоже звучал весело. – В кои-то веки мне любо-дорого на вас глянуть, лежите как в гнездышке, обнялись наконец… Да ведь этого для любви мало. Нам всем тяжкий год выдался. Пора бы и отдыха вкусить. А заодно наслаждения… Ладно уж, пора мне. Баль за бумажками засиделся, пойду его из кабинета вытаскивать да спать укладывать.
- Да конечно, спать…
- Экий ты скабрезник стал, святой отец!
- Ну уж!
- Да я не в упрек, я, напротив, доволен очень. И не возражай! Я тебе об этом говорил сто раз, – Император встал и отодвинул стул на место.
- Постой, – вдруг остановил его духовник. – Покуда ты еще здесь – принеси-ка мне сюда одеяло с кровати. Сдается мне, Достий зябнет немного.
Оказавшись под одеялом и в тишине после ухода Его Величества, Достий ощутил такое тепло и такую негу, что не смог уже взять себя в руки, взбодриться и продолжить учение. Отец Теодор лишь тому потворствовал, продолжая поглаживать его.
Достий проснулся, когда уже стемнело. В испуге он побарахтался в одеяле и сел. Святой отец был тут же – собирал в стопку книги и тетради, что окружали софу как настоящая баррикада. Молодому человеку стало совестно – экзаменационное испытание на носу, нужно заниматься что есть силы, а он спит себе как сурок...
- Мы остановились на... – пробормотал Достий спросонок. – Остановились на...
Увы, он не мог припомнить ни главы, что они разбирали, ни о чем в ней шла речь. Достий в отчаянии уткнулся носом в одеяло. Святой отец только рассмеялся тихонько.
- Ничего, завтра найдем, где мы остановились и возобновим учение.
- Я проспал!
- Спать тоже надобно. Ты утомляешься очень.
