-Как вы только все это провернули – ума не приложу, – заметил он. – Мне ли не знать: когда вам голову чувства туманят, такого натворить способны…
-На то у Санчо расчет и был, я уверен, – кивнул Его Величество. – Да так бы оно и вышло, кабы не брат Достий.
Заслышав свое имя, юноша безмерно удивился, а Советник же Императора поднял брови:
-Брат Достий с вами?!
Наполеон молча указал на своего спутника, и Бальзак немедля вскочил с места.
-Ох, прости Отца Небесного ради!.. – повинился он. – Совсем с этими событиями с ума сошел, ничего кругом не вижу, кроме того, что дела касается… – Он взял Достия за руку и подвел к столу, за которым сидели они с Наполеоном.
-Что же ты молчком-то? – добавил Бальзак. – Не скажи Его Величество, я бы и проморгал.
-Так заняты вы… – пролепетал тот, смущенный таким вниманием. Он бы ничуть не удивился, если бы о нем напрочь позабыли – еще бы, такие дела творятся! Но вот, выходит, не позабыли, даже и не взирая на такие чреватые на потрясения происшествия…
-Так чего же не дал вам брат Достий? – напомнил Бальзак Императору. Тот чуть прикусил губу.
-С ума сойти окончательно не дал. Кабы не он – не присутствие его и не разговоры – ждал бы я той пленки, конечно… Ты меня знаешь.
-Да уж знаю…
-Ну вот. Все вышло бы, как задумал Санчо, развязалась бы новая война, в которой – без тебя и тех людей, на кого я мог бы оставить столицу – у империи шансов было бы не много. А так всегда передо мной было напоминание, что я не только за себя отвечаю и даже не только за нас с тобой двоих, Баль. Нет у меня права делать так, как мне больше всего этого хочется.
Бальзак накрыл его руку своей и несильно сжал, едва заметно улыбнувшись краем губ. К Достию же повернулся всем телом и наклонил голову, так, что волосы на миг скрыли лицо.
-Спасибо, – серьезно произнес Советник.
Достий залился краской по самые уши – никогда еще такого «спасибо» никто ему не говорил. Такого значимого, такого… полного, что ли?.. Юноша потупился, не зная, что и сказать-то в ответ. Положение спас Его Величество – встрепенулся и воскликнул:
-Так, а что же это я сижу, работы непочатый край! Баль, ступай, кликни мне начальника дворцового караула, коли он еще здесь, пусть подойдет на позиции, мне надо подать Герге сигнал, что все спокойно и можно возвращаться. Достий, сбегай ко мне в кабинет – возьми у Баля ключ – и принеси мне из нижнего ящика стола тетрадь в клеенчатой обложке. Посмотрим, как нам получше отправить домой генерала Пансу…
-Вот уж не было печали!.. – уже собравшийся было идти, Бальзак приостановился. – Вы неужто же собираетесь восвояси его спровадить?
-Именно это и собираюсь, – Наполеон закивал. – А что с ним еще прикажешь делать? Казнить? Права такого мы не имеем. Юридического, я имею в виду. В каземат наш упрятать? И сколько там ему сидеть? Каждый день трястись, что он сбежит? Я бы вот на его месте точно сбежал…
-Да уж я не сомневаюсь…
-Ну вот и получается что единственное, что мы можем в этом случае поделать разумного – это последовать законным предписаниям. Дело нужно обставить с как можно большей публичностью, чтобы замалчивать не вышло. Ну и стребовать с них за ремонт, ясное дело…
-Как быть с той сценой, свидетелем которой вы сделали генерала Пансу? – внезапно поинтересовался Бальзак. – Как вы понимаете, навряд ли он станет держать такие вещи при себе.
-А нам какое дело? – ухмыльнулся нахально Император. – Весь континент знает, что я и Санчо, мягко говоря, не ладим, он еще и не то обо мне может рассказывать. Пусть попробует доказать это! Кроме слов ему предложить нечего.
-Вызовете его на поединок за клевету?
-Была бы клевета – вызвал бы, а так не стану. Добивать побежденных не мой стиль. Ну, все. Вечером поболтаем – сейчас надо поторапливаться! – и, как бы подавая пример, Его Величество первым направился к дверям.
Достий вздохнул и поглядел в окно – и поглядывал потом во все окна, что ему попадались по дороге к кабинету Наполеона – жалея о разрушениях. Дворец был очень красив, и жалко было, что эдакую красоту попортили.
Он хорошо помнил, как выглядели после обстрелов дома во время войны. Зияющие дырами в стенах, по комнатам непрошеным гостем гуляет холодный ветер, под ногами то стекло хрустит, то штукатурка… Однако то были все же обыденные дома. Вообразить себе в подобном состоянии императорский дворец казалось Достию почти что святотатством. У кого бы поднялась рука на такую искусную работу?.. А теперь же он сам сновал по переходам, и горько сокрушался каждый раз, наталкиваясь взглядом то на обгорелое пятно, то на трещины, то на обломки. Чудесные алебастровые фигуры сказочных нимф и зефиров, украшавшие потолок, были обезображены теперь, лишившись кто руки, кто ноги, а кто просто покрывшись выщербинами. Всегда сиявший, словно зеркало, паркетный пол пестрел рытвинами, равно как и колонны: словно драгоценный мрамор внезапно поразила какая-то дурная хворь.
