-Вы твердо намерены отбыть?.. – Достий не верил своим ушам. Весь его мир, знакомый ему и родной, рушился на глазах, как карточный домик. Все неприятности, что с ними случались прежде, теперь казались пустяками. Все они смогли бы преодолеть, все бы сумели… Однако как быть, когда ссора раскалывает людей, разметает их в стороны? Будто бушующее море – малые щепки?.. Он припомнил, как Бальзак говорил о том, что, дескать, они все очень разные люди, и вместе их держит общая беда и общее же счастье, запретная любовь, которую они таят. Тогда Достий списывал эти слова на то, что Советник в людях разбирается скверно, и все для себя старается объяснить и проанализировать. А выходит, он был прав? Их вместе не держит ничего, кроме общей склонности к своему полу, и, едва лишь случилась у них размолвка, они расстанутся?.. Нет и не было никакой их дружбы?.. Все держалось на добросовестности отца Теодора, пылких порывах Императора, покорности Бальзака, да наивности самого Достия?.. Думая обо всем об этом, он промолвил помертвевшими губами:
-Как же так?..
Духовник мигом понял, о чем идет речь – приблизился, положил Достию руки на плечи.
-Лучше так, – твердо произнес он, – чем ежедневно видеть их, улыбаться, и помнить каждое слово из сказанного. Так – лучше. Честнее.
Достий согласно кивнул. Он чувствовал в этих словах истину.
Он уже оканчивал сборы – дело недолгое, пожитков у Достия было всего ничего – как снова его побеспокоил шум. На этот раз кто-то кричал, и весьма экспрессивно – одним пролетом вверх. Юноша выглянул в коридор, и до него донеслось очень знакомое:
-Я не понял, кто правит государством, вы или я?!
Кто-то, видимо, Наполеону отвечал, потому что наступил период тишины, а после зычный командирский голос Его Величества снова ударил по ушам.
-Что? Что?! Мой – мой! – духовник вам отчитываться должен?! – еще период короткого молчания. – Он кристально честный человек, один из всей из вашей братии!
Шум уверенно приближался: очевидно, спорщики спускались по лестнице. Уже стало слышно неразборчивое бормотание – это разъяренному Наполеону отвечал его собеседник. И вдруг в этот шум, в котором, в общем-то не было ничего необычного (хотя смысл слов привел Достия в небольшое замешательство и вселил небольшую надежду на примирение), влились еще звуки – молодой человек не был уверен, но, кажется, кого-то только что с лестницы спустили.
- Кто?! Теодор??? – теперь Император уже просто рычал. – Ты хорошо подумал, прежде чем открыть рот?! Ты! Явился сюда! Обливать помоями достойнейшего человека!
-Ваше Величество!.. – судя по всему, к эпицентру событий уже спешил Высочайший Советник. – Врач запретил вам любое волнение! Прекратите немедленно!..
-Я спокоен как удав!!! Сейчас удавлю эту гадину – и стану еще спокойнее!!!
-Дышите глубже. И дайте вздохнуть этому человеку… Очень хорошо. Теперь идемте. Прошу вас. Уважаемый, Его Величество не в себе, его постигла тяжкая утрата… Не беспокойте его… Ваше Величество! Вас постигла тяжкая утрата, прекратите эти ужимки!..
-Я скорблю!.. – возмущенно отозвался Наполеон. Достий поймал себя на том, что поневоле улыбается. Это было так похоже на их монарха…
-Что тут за шум еще?.. – внезапно раздался еще один голос.
-Теодор! Этот прохиндей явился ко мне якобы с докладом, и принялся излагать какие-то гнусные сплетни!
-Это какие же?
-Я что, буду слушать эдакую пакость?.. – оскорбленного достоинства в голосе Императора теперь хватило бы еще на троих. – Я не намерен позволять, чтобы о людях, кого я полагаю своими друзьями, отзывались в таком ключе! Экое паскудство, тьфу!..
-Ваше Величество, выпейте.
-Что это ты мне суешь?
-Бром. Это успокоительное. Пейте, врач говорил…
-Прекрати впихивать мне эту дрянь. Теодор, а что это ты в плаще? Ты куда-то собираешься?
- Уезжаю я.
- Что?!
- Ты же меня разжаловал.
- Что?!!
Достий так и присел прямо на ступеньку – ему сделалось страшно от мгновенно нависшей вверху тишины. Впрочем, длилась она недолго – Наполеон что-то процедил сквозь зубы, а Теодор ответил ему в том же тоне. Юноша поневоле вздрогнул – уж лучше бы они ругались на чем свет стоит, чем так шипеть… Только бы помирилось в конце… Но этого не случилось – по лестнице торопливо спускался святой отец.
- Не сиди на холодном, – бросил он. – Собрал вещи?
- Собрал, – Достий поднялся и отряхнулся неловко. – Помочь вам упаковать багаж?
- Я с собой немного возьму, – святой отец вздохнул. – Идем, покуда время есть… Его Величество, представь себе, вечером видеть меня желает. А без этого мне все ходы-выходы из дворца перекрыты – экий надоеда, чего он хочет от меня?
Достий промолчал. Его не сильно пугало гневное настроение любимого – резко сказанное слово здесь очевидно было подстегнуто горечью – но сказать хоть что-то в ответ молодой человек опасался.
Как только часы пробили девять, святой отец засобирался на аудиенцию с Императором. Перед уходом велел ждать, дескать, он недолго там пробудет. А к утру они покинут столицу.
