Достий кивнул и послушно опустился на софу, возле которой теперь стоял чемодан да пара заплечных мешков. К утру они покинут столицу… Подумать только! Сколько всего было пережито в этих стенах, волнительного, важного, а порой и опасного – и всему этому теперь надлежит стать просто воспоминаниями. Молодой человек хотел бы пройтись, заглянуть на прощанье в свою комнату, в библиотеку, в маленькую трапезную – но решил не делать этого. Вдруг не успеет к приходу отца Теодора? Да и нечего бередить свою печаль, осматривать те комнаты, которые до этого были ему ласковым приютом, а теперь станут пустыми холодными помещениями.
Тем временем святой отец все не являлся, и Достий, устав сидеть, прилег на софу. А там и уснул незаметно.
Разбудил его шум, вернее, даже грохот, перемежающийся каким-то невнятным бормотанием. Растерянный и испуганный спросонья Достий сел. Сперва молодой человек подумал, что дверь пытаются взломать – она аж сотрясалась как будто от ударов, но взломщики (если это были они) действовали чересчур шумно для такого позднего часа (а Достий посмотрел на хронометр в первую очередь и чуть не ахнул – время близилось к четырем часам утра).
Дверь тем временем отворилась и явила юноше весьма неожиданную картину.
В проеме стоял Император, без своего мундира, в сорочке. О его плечи кое-как опирался отец Теодор, растрепанный и как-то нетвердо держащийся на ногах.
- Достий! – монарх вдруг лучезарно улыбнулся. – Если бы ты знал, как ты кстати тут задержался… Святому отцу надо добраться до постели…
- Я нормально хожу! – заявил духовник Его Величества, странно нечетко выговаривая слова, и в подтверждение опасно пошатнулся. Наполеон еле успел ухватить его поперек туловища.
- Аккуратнее ты, преподобный, падать-то тебе вон как высоко! Отвори-ка дверь в опочивальню, Достий…
Юноша поспешно исполнил обращенную к нему просьбу, все еще не понимая, что случилось. С одной стороны, держащиеся друг за друга Император и духовник вызывали мысль о том, что ссора их уже в прошлом – право, только друзья так обнимаются – но с другой – немного настораживало поведение святого отца, отчего-то казалось, что он нехорошо себя чувствует. Впрочем, гораздо больше Достия интересовали причины такого самочувствия. Поэтому он осторожно заглянул в опочивальню, где в полумраке происходила шумная возня.
- Вот так… Одну ногу, вторую…
- Я сам!
- Да сам, сам, не мешай только…
- Наполеон, прекрати, я не настолько пьян!!!
Достий пискнул и поспешно прижался к стене. Как же это – пьян?.. Разве отец Теодор способен пьянеть?
- Да не пьян, не пьян… Руки-то что растопырил, как мельница, ей-богу!
- Я с… сам…
- Да сам, сам…
Достий попятился и плюхнулся обратно на софу.
Его Величество вышел из опочивальни скоро, и вид имел довольно усталый и помятый. Обвел взглядом комнату, и не сразу обнаружил замершего, почти что притаившегося Достия.
- Вот ты где, – произнес он, – Хорошо, что не ушел. Позаботься о Теодоре. Думаю, ему шибко худо не сделается, но ты уж подежурь, покуда он уснет. Водички к изголовью поставь…
- Хорошо… – пролепетал Достий, исключительно ради того, чтобы хоть что-то ответить.
- Ну и славно. Спокойной вам ночи, – Император с хрустом потянулся и покинул апартаменты своего духовника – очевидно, тоже ради того, чтобы добраться до постели.
Юноша растерялся совершенно. Ночь была уже на исходе, а святой отец, похоже, пребывал в таком состоянии, что о путешествии не могли идти речи. Да и в силе ли по-прежнему его решение? И как же удалось монарху его напоить? А главное – зачем?
Достий тихонько подошел к порогу опочивальни и пискнул в темноту:
- Святой отец, как вы?
- Поди сюда. Пожалуйста.
Достий подобрался ближе и в свете, льющемся из прихожей, увидел Теодора. Он в мрачной задумчивости рассматривал полог постели. От его хмельной неловкости не осталось и следа – теперь, когда уж никуда идти было не нужно, он совладал с собой, но лицо было хмурым и усталым. Достий, не отрывая от него взгляда, опустился на ближайший стул, готовый, если что, тут же сорваться и бежать, исполняя просьбу о лекарстве или еще чем-то.
- Ты спрашиваешь, как я? Хуже некуда, – сказав это, духовник так обреченно отвернулся от собеседника, что тот поджал ноги от беспокойства.
- Но что случилось, святой отец? Как могу я вам помочь?
- Хуже всего то, что этому ты не поможешь.
- Да что же случилось-то? Честное слово, мне показалось, что вы с Его Величеством вновь дружны, что еще за беда могла стрястись? – Достий говорил, а сам вздрагивал от боязни – как же будут восприняты его слова? Но ему хотелось произнести хоть что-то, что могло спровоцировать святого отца на откровенность, пусть даже и неприятную.
- Мы и дружны, да только…
Достий не выдержал – вскочил, подхватил стул, перебежал и уселся по другую сторону кровати.
- Расскажите мне все! Отчего вы смурной такой, раз вы помирились?
- После расскажу, – проворчал Теодор и сменил бок, снова оказавшись спиною к юноше.
Достий повторил маневр со стулом.
- Нет, расскажите мне сейчас!
- Ты у кого это упрямиться так научился, а?
