В комнате было непривычно светло – из-за того, что окна были без занавесей, а начищенный паркет сиял, ничем не прикрытый. А еще тут было непривычно пусто. У стены толпилась мебель, замотанная в тюлевые чехлы, с потолка свешивалась укутанная в такой же тюль люстра, напоминающая сейчас диковинное осиное гнездо. Зато ореховые панели вдоль стен были приятны своей незатейливостью, а выше стены были забраны темно-красным атласом, благородного и богатого оттенка.
- Здесь покуда ничего не готово, – рассказывал тем временем Император. – Но по мне так место хорошее, и Теодору понравиться должно…
- Вы хотите переселить его? – спросил Достий, а получив утвердительный ответ, заново осмотрел помещение. О, каким славным оно показалось ему, таким же лаконичным, безыскусным, но при том элегантным, сдержанным и красноречивым в один и тот же момент. Определенно, эта комната была для духовника.
- Ты в спальню загляни, – посоветовал Наполеон с лукавым видом. Достий опасливо притронулся к полированным ручкам еще одной двери, но заглянув внутрь, ахнул.
Спальня была приглушенного фиалкового цвета, небольшая и уютная, а вот постель была обширная, с многослойным балдахином, настолько роскошно и красноречиво оформленная, что у Достия на лице невольно проступил румянец. Уж точно Император снова задумал что-то такое, чтобы его духовники смогли наслаждаться своими чувствами.
- И тебя тоже поближе переселим. Хватит тебе ютиться у проходного коридора, то и дело тебя беспокоят, не одним так другим… Ко всему прочему…
- Наполеон, ты звал меня?
- А, вот и он, наша надежда и опора, – Император уже шагал навстречу отцу Теодору, который непонятливо осматривал незнакомую ему комнату. – Заходи, не стесняйся. Чувствуй себя как дома – без преувеличений.
- Что ты этим хотел сказать? – духовник зашел и тщательно закрыл за собой дверь. – Чьи это апартаменты?
- Твои, – разулыбался Его Величество. Достию даже на душе тепло стало – так уж умел улыбаться Наполеон. – Да ты в спальню загляни!
- Мои? – отец Теодор послушно заглянул в соседнюю комнату. – Экая кроватища! Тут десятерых уложить можно!
- Ты не хуже меня знаешь, – воздел к потолку палец Император, – что в постели самое место только двоим. И Достию, между прочим, постель весьма по вкусу пришлась, а его мнение тут учитывать надо, сам понимаешь.
Но святой отец ответил на такой веселый монолог только тяжким вздохом.
- Вот об этом и кое о чем еще я бы с тобой побеседовал, Наполеон.
- Та-а-ак, – зеленые глаза монарха прищурились и заиграли в свете искорками. – Что стряслось? Рассказывай мне, не медли.
Духовник явно с сожалением прикрыл дверь в спальню.
- Ежели ты хочешь, чтобы я тут жил – спасибо тебе. Но покуда я останусь на своем старом месте.
- Что за выдумки еще?! Уж сколько времени все мечтаю тебя из этой каморки выцарапать! Нечто ты сам не понимаешь – тебе там не место! То по лестнице шастают, то в окна глазеют!
- Потому и оставь покамест все как есть, – мрачно отозвался Теодор. – Потому что глазеют и шастают, пусть их, побуду у них на виду. Раз уж по их мнению это необходимая мера для духовника… По-твоему, меня все это не раздражает?! Я и сам уж интересуюсь, а может мне и вовсе на лестнице жить, под надзором своих преподобных братьев?!
Достий и протянулся было, чтобы уцепиться за рукав любимого, тем самым отвлекая того от гневливых интонаций, но руку отдернул – настолько сердито выговаривал отец Теодор. Духовник, однако, этот жест заметил, вздохнул печально и привлек Достия к себе.
- Они записку Гаммелю подбросили, – пояснил он уже тише и спокойнее. – Записку про нас с Достием. О том, что мы любовники.
Глаза Императора сперва расширились изумленно, а затем сощурились, будто смотрели в прицел. На его подвижном лице быстро сменили друг друга неверие, гнев и отвращение.
- Мерзость, – выплюнул он. – И что Гаммель?
- Гаммель, по счастью, принял это за фарс, но, увы, решил его продолжить. Больно уж идея ему по вкусу пришлась! Достий, ты теперь аккуратнее, не попадись ему на глаза. Меня дрожь берет, как представлю, что он тебе наговорить может… – Достий покрепче прижался к любимому, без слов выражая послушание, а Теодор тем временем продолжил говорить: – Я так понимаю, святые отцы на этом не остановятся, еще какую закавыку придумают…
- Экая дрянь у нас под боком притаилась, – монарх изумленно покачал головой. – Что ж с этим Синодом бы поделать…
- Знаю, что поделать. С Гаммелем уж переговорил – он согласен мне содействовать, и более того – взять на себя основную работу…
Его Величество сию же секунду воспрял и заинтересовался:
- Теодор, неужто ты каверзу задумал? Вот тебе и раз! Де Ментор, я смотрю, на проказы тебя подбивает.
- И не де Ментор вовсе, а наши славные святые отцы. Что до каверзы… Проста она. Мы хотим устроить публичное заседание Синода.
Монарх присвистнул, а Достий только и переводил взгляд с одного участника разговора (или теперь уже заговора) на другого.
- Полагаю, ты на них живого места не оставишь.
- Не оставлю. И затем уйду. А комнату мне прибереги, – духовник осмотрелся снова. – Хороша.
